Сейчас Шон мог позволить себе роскошь. Не спешить. Лизнув ее в плечо, он осторожно просунул руку у нее между ног, раздвинул мягкие складки. Внутри было горячо и влажно. Андреа, женщина, никогда не знавшая мужчины, призывно застонала.

Шон понимал, что не должен торопиться. Звериный инстинкт настойчиво требовал, чтобы он сорвал с нее трусики и одним рывком вошел в нее сзади.

Но Шон знал, что никогда этого не сделает. Он хотел видеть, как отяжелеют ее веки, как засияют ее глаза, когда она позволит ему войти в нее.

Андреа, прислонившись к нему спиной, упивалась, новыми для себя ощущениями. Он мог дать ей время привыкнуть к его прикосновениям… но его тело не желало ждать.

Проклятие!

Андреа потерлась о него бедрами. И смущенно улыбнулась — как тогда, в баре.

— Значит, вот, выходит, где ты держишь свой меч? Или ты просто рад, что я с тобой?

Шон дунул ей в ухо.

— Энди, не играй с огнем!

— Почему? Это так забавно! — Смех Андреа перешел в стон.

Она повернулась к нему, и Шон разом забыл обо всем. Она была восхитительна — тонкая талия, круто изогнутые бедра, плоский живот, крохотный треугольник курчавых волос.

— Раздвинь бедра, — прохрипел он. — Вот так… хорошая девочка!

Андреа откинулась назад, слегка расставив ноги и позволив Шону зарыться лицом в ее бедра.

Она была такая приятная на вкус. «Андреа… моя подруга».

Он лизнул ее, сначала осторожно, потом смелее, упиваясь слабыми криками, срывавшимися с ее губ. Пальцы Андреа запутались в его волосах.

Шон с ума сходил от желания, хотя понимал, что ей будет легче принять его, если она первой с его помощью достигнет пика наслаждения. И он был твердо намерен добиться этого.

Он почувствовал, как ее тело стало отзываться на его ласки, удивленный вздох, оцепеневшее тело, сжатые в кулаки руки — все говорило об этом. Потом еще один вздох, больше похожий на беззвучный крик. А в следующий миг, содрогнувшись всем телом, Андреа вцепилась ему в волосы, умоляя его не останавливаться.

Шон с радостью исполнил ее желание — его губы не знали устали, покусывали, посасывали, пробовали ее на вкус. Наконец, удовлетворенный и насытившийся, он откинул голову и посмотрел на нее. Приоткрыв дрожащие губы, она не сводила с него глаз.

— Шон, — надломленным голосом окликнула она.

Он не спеша поднялся, обхватил ее лицо руками и поцеловал долгим поцелуем. Все его тело закаменело от желания.

— Пора покончить с этим, — шепнул он.

Андреа молча кивнула, словно это было ясно и так.

Подхватив ее на руки, Шон поднялся на второй этаж.

Он был так силен, что даже не задохнулся, как будто Андреа весила не больше пушинки.

Черт… это уже становится опасным. Теперь, уже поняв, что Шон в любой момент способен сделать так, что все ее тело станет плавиться от наслаждения, Андреа вдруг испугалась. Ему нужно лишь дотронуться до нее… она сделает все, о чем он попросит.

Она не может позволить, чтобы так было и дальше. Но к тому времени, когда он внес ее в спальню и уложил на кровать, у нее уже не хватило сил оттолкнуть его.

Андреа погладила его по щеке:

— Я готова.

Рука Шона тяжело легла ей на грудь.

— Ты уверена, любимая? Я ведь… э-э-э… большой.

— Хвастун!

— Это точно. Но не забывай, что ты лишь наполовину оборотень.

Оборотни — во всех отношениях — намного крупнее обычных мужчин. Ким заранее предупредила Андреа об этом прискорбном факте, заодно сообщив, о размерах чего идет речь. Одиннадцать дюймов были обычным делом, сказала она. Если судить по Глории, оборотни-самки были им подстать, но Андреа, в жилах которой текла кровь фэйри, была более хрупкой и миниатюрной, чем большинство ее сверстниц, Однако Ким со временем научилась приспосабливаться к Лайаму — лучшим доказательством того служила ее беременность. А если этого было мало, то достаточно было послушать, какой шум эта парочка устраивала по ночам в спальне, чтобы убедиться, что им хорошо друг с другом.

— Жду не дождусь, когда смогу попробовать! — Андреа, согнув ногу пощекотала большим пальцем спину Шона.

Этого было достаточно, чтобы его напряженная плоть скользнула в приоткрывшуюся щель. Смех замер на губах Андреа — она едва не задохнулась, почувствовав, что он уже внутри — всего на какой-то дюйм, но этого было достаточно, чтобы швырнуть ее в водоворот неведомых ощущений.

Она игриво потерлась о него бедрами. Пришлось признать, что Шон не преувеличивал, когда предупреждал ее о размерах кое-каких частей своего тела. Но, как ни странно, она не испытывала никаких неудобств — ничего, кроме радостного возбуждения. Интересно, что она почувствует, когда он полностью окажется внутри ее?

— Шон… пожалуйста!

В глазах Шона уже не осталось ничего человеческого, однако он как-то умудрялся держать себя в руках. Легко коснувшись поцелуем ее губ, он осторожно протискивался все глубже — ощущение было такое, будто он оказался в горячих и влажных тисках.

Откинувшись на подушку, Андреа задыхалась под тяжестью его тела. Она не могла не догадываться, каких трудов ему стоит сдерживаться, и глаза ее наполнились благодарными слезами.

— Андреа, любимая. — Шон, закрыв глаза, попытался протиснуться поглубже. Когда он снова взглянул на нее, глаза его вновь стали синими. — Какая ты красивая… прекраснее всех, кого я видел!