Саша посмотрел направо. Старшина и сержант быстрым шагом пытались нести бомбу, но получалось у них не очень слаженно. Старшина был ниже ростом, плотен, и не поспевал за Сергеем, семенил. Бомбу дважды роняли. Ну-ну, лишь бы дотащили.

Он полез к двутавровым балкам, перерезал ножом провод, перелез дальше, отцепил его от проволочных креплений — и так до другого конца моста. Смотал провод в кольца. Метров пятьдесят получилось. Маловато, конечно, но время — деньги. Не успеют — вся затея насмарку пойдёт.

Ребята это тоже понимали. Пыхтя и обливаясь потом, они подтащили бомбу к будке охраны.

— Держать неудобно, — пожаловались они.

— Некогда отдыхать, парни! Сергей, быстро на ту сторону, убери часового с путей — затащи его в будку. И забери их оружие с патронами. Если пожевать чего найдёшь — тоже бери.

— Так точно!

Сергей побежал к будке охраны. Пусть заодно и на дело своих рук полюбуется. Пулемётчик не всегда видит результаты своей работы — вот подходящий случай.

Взрывать Саша решил среднюю опору моста. Впрочем, она была единственной, двумя другими концами мост опирался на укреплённый бетоном берег.

— Ну-ка, старшина, берись.

Вдвоём они подхватили бомбу, донесли до опоры и стащили по железной лестнице вниз, на бык из камней. Самое уязвимое при взрыве место: мост рвётся пополам, и оба пролёта падают в воду. Желательно — с поездом.

Саша привязал срезанный телефонный провод к бомбе.

— Старшина, бери провод, тяни на берег и там принайтуй к чему-нибудь. Потом — бегом к будке, забери оружие у убитых. Оттуда — к базе, и ждите меня там.

— Понял.

Старшина по лесенке полез с быка на мост.

Саша уложил бомбу вплотную к опоре, сунул под её круглый бок небольшой камень, валявшийся на быке — для надёжности, чтобы не покатилась. Потом он достал из гранатной сумки «колотушку» и подсунул её под стабилизатор бомбы — поближе к тому месту, где был тротил.

Старшина уже взбирался на насыпь, к будочке. К ближнему концу моста бежал Сергей с двумя винтовками на плече, в руке он держал солдатский ранец и подсумки на ремне.

И Сергей, и старшина подбежали к сторожевой будке одновременно. Не задерживаясь долго, забрали оружие и патроны.

— Старшой, мы всё!

— Теперь руки в ноги — и к днёвке. Сергей, будь у пулемёта, если что — мой отход прикроешь.

Оба тяжело побежали к лесу. Железа на них много, ног и поезда пока не слышно.

Саша выкрутил из торца деревянной ручки гранаты фарфоровую пробку, осторожно привязал к ней телефонный провод. У немецкой гранаты был устаревший тёрочный замок. Стоило резко дёрнуть за фарфоровую пробку, как срабатывала тёрка, воспламеняя пороховую мякоть в замедлителе.

Саша взобрался на мост, побежал к берегу, спустился по насыпи, нашёл конец телефонного шнура. Старшина привязал его к маленькому кустику орешника. Фу, успел! Теперь осталось только ждать. Маловат провод — всего полсотни метров, разлёт осколков у бомбы больше. Конечно, часть осколков примет на себя бык и железные фермы моста, но часть полетит в его сторону.

Саша почувствовал себя немного неуютно. Глупо погибнуть от собственными руками организованного взрыва. Окопчик бы ему, но лопаты нет. Он начал работать ножом, подрезая дёрн и складывая впереди наподобие бруствера. Укрытие слабое, но хоть замаскирует немного.

Саша посмотрел на часы. После прохода поезда прошло двадцать шесть минут. Обернулся назад. От опушки ему помахал руками Сергей — мол, всё в порядке, мы наготове.

Теперь оставалось только ждать. Из оружия при Саше был только «парабеллум» в кобуре и нож. Если пойдёт поезд, и ему удастся взорвать мост, оружие вроде автомата не пригодится, только мешать будет. Немцы — если кто-то и уцелеет после взрыва — будут несколько минут в шоке, и им будет не до стрельбы по нему. Так ведь и он ждать не собирается, пока они очухаются. До леса сотня метров, за пятнадцать секунд он её не пробежит — не спортсмен, но за полминуты успеет.

Медленно тянулись минуты. Солнце жгло спину, хотелось пить. Вода — вот она, в трёх метрах, но подниматься и обнаруживать себя не стоило. Вдруг немцы дрезину ручную впереди поезда пустили или пеший патруль?

Саша сорвал травинку, сунул в рот и снова посмотрел на часы. Прошло уже сорок восемь минут. Интересно, звонят ли немцы на мост перед проходом поезда, и как часто они по телефону интересуются охраной? Этого он не знал и не узнает теперь никогда.

Далеко заревел паровозный гудок. Укрытие Саши располагалось низко у реки, и насыпь закрывала обзор. Что за поезд и далеко ли он? Саше был виден лишь участок пути метров за триста-четыреста от моста. Потом Саша услышал одышливое дыхание паровоза, стук колёс. Всё ближе и ближе, вот уже и рельсы загудели.