— Это очень мило с вашей стороны, барон, но я привыкла сама заботиться о себе.

— И это оставило на вас отпечаток. Но не сочтите, будто я вас критикую. Напротив.

— Я была бы вам очень признательна, если бы вы познакомили меня с деталями, которые меня непосредственно касаются.

— Я буду помнить об этом, дорогая, — кивнув, согласился он.

— Я должна поставить в известность мистера Амптона, что завтра меня уже не будет в школе.

— И в остальные дни тоже.

Какие приятные слова! Ее охватила волна искреннего ликования. Наконец, она свободна от мистера Амптона и учеников!

А он продолжал, очевидно не зная, какие чувства она испытывает:

— Насколько я понимаю, мистер Перкинс, кузен мистера Амптона, заинтересован в этом месте. Мне связаться с Амптоном?

— Спасибо, будьте так любезны, — кротко произнесла она.

Не успела Делси оглянуться, как карета поднялась на холм, и перед ее взором предстала сверкающая гладь моря. Зрелище почти невероятное, но сегодня мало ценимое. Они подъехали к деревянному дому с кирпичным фундаментом, жилище больного мистера Грейшотта. Оглядев неухоженный двор и здание, де Винь перевел взгляд на Делси.

— Очень скоро мы наведем тут порядок, — заверил он ее.

Карета сэра Гарольда и двуколка поверенного уже были тут как тут. Казалось, с каждым мгновением у Делси оставалось все меньше возможностей отступить от своего решения и отказаться выходить замуж. Желанного времени на раздумье больше не было. Де Винь провел ее в дом, где в ноздри ей ударил неприятный запах. Прежде чем она успела оглядеться, ее уже увлекли наверх, отвлекая светской болтовней от тягостных раздумий о будущем. Барон постучал в закрытую дверь и получил разрешение войти. Мистер Грейшотт лежал на подушках в постели с пологом на четырех столбиках, над ним склонился камердинер. Жених был готов к церемонии: космы подстрижены, лицо выбрито, на плечах халат павлиньего цвета. Но своей невесте он показался чудовищной карикатурой. Да, угасание зашло так далеко, что надежды на выздоровление не оставалось.

Грейшотт протянул руку и слабым голосом пригласил их войти. Она неохотно вошла, а вместе с ней и де Винь.

— Оставьте нас, Макс. Ты тоже, Самсон, — обратился он к камердинеру.

Делси бросила пронзительный, умоляющий взгляд на де Виня. Тот крепко сжал ее руки, прежде чем удалиться. Делси осталась наедине с женихом.

— Подойдите поближе, — сказал умирающий. Она подошла к краю постели. Он протянул к ней руку, и она смущенно взяла ее. — Мисс Соммерс… Теперь я могу называть вас Делси… — Она предположила, что он имеет в виду их брак. — Вы заставили меня ждать так долго, — печально произнес он. — И все же вы, наконец, моя, и у нас впереди по крайней мере несколько месяцев совместной жизни.

Ее сердце затрепетало от этого мрачного предсказания, но она понимала, что это ерунда. Грейшотт на пороге смерти. Вероятно, его заставили в это поверить, чтобы он согласился на женитьбу.

Делси боялась, что несчастный закроет глаза и испустит дух прямо у нее на глазах. Тот вздохнул, но крепче сжал ее руку, и она поняла, что он еще поживет.

— Мне так много надо вам сказать, — закрыв глаза, начал он. — Вы будете добры к моей маленькой Бобби. Это я знаю. Обещайте мне, что будете заботиться о ней.

— Да, обещаю.

Грейшотт снова сжал ее пальцы, а она смотрела на его изможденное лицо.

— Вы не пожалеете об этом, — слабым голосом продолжал больной. — Коттедж и доля моей жены достанутся моей дочери. Это все устроил де Винь, но остальное принадлежит вам… Как плата за услугу, которую вы мне оказали. Деньги. У меня есть деньги. — Он с некоторым усилием открыл глаза и пристально посмотрел на нее.

— Я делаю это не ради денег, — сказала она, зная от де Виня, что Грейшотт промотал свое состояние.

— Ради любви? — спросил он, и болезненная улыбка тронула его тонкие губы.

Она ничего не ответила. Лицемерие зашло бы слишком далеко. Она не могла сказать, что любит его. Он поднес ее руку к губам и поцеловал, а она стояла в замешательстве, сгорая от стыда и гнева. Больного охватил приступ кашля.

— Давайте начнем, — сказал он, придя в себя. — Позовите де Виня.

Делси отправилась на поиски, которые не заняли много времени. Барон стоял за дверью с викарием, леди Джейн и сэром Гарольдом. Поверенный, без сомнения, тоже находился, наверное, где-то поблизости, хотя она его не видела. Все, кроме сэра Гарольда, прошли в комнату Грейшотта. Невеста встала рядом с распростертым женихом, и викарий, открыв книгу, начал нараспев произносить торжественные слова брачной церемонии. Как неуместно они звучали: «Любить, почитать… В горе и в радости… Пока смерть не разлучит…» Никто не мог с уверенностью сказать, доживет ли жених до конца церемонии. Грейшотт твердо держал руку, повторяя слова службы, предписываемые ритуалом.

— Я, Эндрю Грейшотт, беру тебя, Делси Соммерс…

«Лучше думать о чем-нибудь другом. Через пять минут все будет закончено… Я смогу уйти. Мисс Фриск сейчас готовит мне ленч. Никакой школы ни завтра, ни в последующие дни. Де Винь сегодня явно не блистает своим привычным обаянием. Жаль, что и я тоже. Боже, что я делаю! Кажется, я сойду с ума. Куда я пойду, когда закончится свадьба? Останусь здесь в этом доме? Де Винь, несомненно, уже все устроил».

Делси, как попугай, повторила свои слова, и Эндрю надел ей на палец кольцо с бриллиантом. Оно весило, казалось, целый пуд, и хотя было красивым, ею овладело сильное желание снять его и вышвырнуть в окно. Затем они подписали бумаги, ей жали руки… Какая глупость… викарий пожелал ей счастья. Боже мой, что заставило его участвовать в этом фарсе? Какое давление оказывал де Винь, чтобы заставить священнослужителя пройти через это?