– Прав ты, отче. Тянуло, - согласился Андрей.
– Ничего меня в моем мире не держало. Дед мой выбрал себе судьбу, отец выбрал. Потом моя очередь пришла делать выбор. Я сделал свой выбор. Назад дороги нет.

– На все воля божья, - монах, поднявшись из кресла, перекрестился на иконы в красном углу. Андрей поспешил последовать его примеру, от волнения сложив пальцы тремя перстами, что не осталось незамеченным.

– Разговор пойдет начистоту, - старец сделал вид, что не заметил, как крестился боярин, но Андрей готов был поклясться, что это не так.
– Скрывать от тебя ничего не буду. Ведома нам судьба Руси. Всякое будет и хорошее, и лихие годы будут не единожды. Свою жизнь отцы наши положили на алтарь служения Отечеству. Живота, не щадя. Давно очень был я князем. Однажды повстречал святого старца Сергия. С тех пор отказался от мирских утех, посвятил себя служению Отечеству. Мало нас. Но мы сильны, и мы везде. Без нашего пригляда мышь не проскочит. Но изменить мир мы не в силах. Мы можем только направлять события и пытаться предотвратить зло.

– Какую роль Вы отвели мне?
– слова святого отца заинтриговали Андрея.

– Вижу я, что муж ты честный. Поведаю, что ждут нас тяжелые времена. Железом вострым тут не поможешь. Придут татары опять на Русь большой силою. А злата серебра, что отворяют любые двери в обители нашей немало, но недостаточно еще, есть лишь малая толика того что потребуется.

В голове Андрея словно включился тумблер.

– Так вы собираете деньги на выкуп великого князя? Но Резань тут причем?

– Да, притом. Пока Русь разрознена, татары править ею будут. Потомки наши никогда не узнают, сколько придется отдать за сохранение жизни князя. Скажу только, что монголы за сотню лет столько золота не видели. И добудешь это золото ты...
– монах перстом указал на Андрея и пристально посмотрел ожидая реакции.

– Два вопроса. Почему нельзя избавиться от татар? Русь сейчас в состоянии разгромить татар, так почему нет? И второй вопрос. Где я возьму столько золота? Торговлей много не получишь, и времени осталось не так уж много.

– Золото есть у татар, есть у ливонцев, есть у генуэзцев в Кафе, - невозмутимо ответил монах, внимательно наблюдая за реакцией Андрея.

'Ага. Дожили. Меня святой отец благословляет на разбой. Пират святых отцов. Это покруче чем Френсис Дрейк и Генри Морган [137] будет', - пронеслось в голове Андрея.

– Я рад, что возражений нет. А по первому вопросу отвечу так. Нельзя сейчас избавляться от татар. Татары - зло, но они не касаются веры нашей. Побить татар - дело не хитрое, а вот, что получим взамен? Сейчас татары Литву тревожат не меньше, чем Русь. Не будет татар - Литва за пару лет приберет к рукам все княжества русские. И так больше половины земель русских под рукой Литвы.

– Ну и пускай приберет. Литва, по сути, русское государство, - Андрей не понимал, что в этом плохого.

– Литва да. А вот Польша... Ты в курсе, что Подолию Польша отобрала у Литвы? И что переманивает бояр русских вольностями шляхетскими? Стоит только отказаться от веры православной, и ты получаешь все права шляхты? И ведь многие бояре подались в Польшу, отказавшись от веры отцов, - святой отец действительно был озабочен происходящими процессами в Польше и Литве.

– Значит, так и будем дальше жить, терпеть набеги татар?
– в голове Андрея не укладывалось, чем Литва хуже татар?

– Зачем терпеть? Разве царь зорит земли наши? Нет. Зачем ему разорять свои земли? Зорят эмиры-казаки. Объединить нужно все русские земли под рукой Москвы. Тогда и бить татар можно будет. А тем временем сеять рознь между ханами. Чем слабее татары, тем сильнее становится Русь.

– Но почему Москва?
– задал главный вопрос Андрей.

– Ты видел Переяславль Резанский. Пойдешь в Ноугород, загляни по пути в Тферь, осмотрись там и все сам поймешь. Про сам Ноугород ничего не скажу. Бояре ноугородские своими делами лучше меня скажут. Удивляюсь, как не продались папистам они еще, но все идет к тому. Но хватит об этом. Вот тебе грамота, - монах пружинисто поднялся из кресла, в котором сидел, твердым размашистым шагом подошел к массивному дубовому столу, покрытому темно-красным сукном, и взял футлярчик со стола. Открыл его, достал грамотку, повертел свиток в руках и подал Андрею.
– Все твои торговые операции отныне под защитой церкви. От мыта и иных пошлин акромя выхода ты освобожден. Далее. Московский князь не будет против покупки земель в его княжестве. Сделают на Москве для тебя исключение. За все это половина добытого тобой - отходит обители. Снаряжать войско сам будешь. Все ступай.

– Дозволь еще один вопрос, отче, - не удержался Андрей.
– Отчего боярин Маслов Великого князя братом назвал?

Монах молчал, пристально буровя взглядом Андрея, потом едва слышно произнес:

– Он и есть брат, токмо сводный. Матери у них разные. Все, не будем об этом. Ступай.

Андрей поклонился и повернулся, направляясь к выходу из горницы, не зная, что и думать. Маслов - незаконнорожденный отпрыск старого князя!

– Постой, - окликнул Андрея старик. Андрей остановился, обернувшись к монаху.

– Царь требует твою голову, но не тревожься - не выдадим тебя, но будь осторожен, - предупредил он Андрея.

– Спасибо, отче, - еще раз низко поклонился Андрей, чувствуя, как в душе недобро зашевелились опасения за свою жизнь, он-то уже успел забыть про татарского царевича и о предупреждении воеводы.

Выехав за ворота княжеских хором, направился к Косте, но того дома не случилось. Уехал с князем на соколиную охоту. Наверняка подарил князю птиц, взятых в набеге. Делать нечего, отправился Андрей домой собираться в дорогу.