Андрей, перешагивая через лужи крови и выпущенных кишок, подошел к распростертому на земле Сеньке. Гришка уже успел срезать черенок стрелы и вытащил стрелку из тела, благо стрела пробила кольца кольчужки и прошла навылет, высунув жало на пару вершков. Семен тяжело дышал, мужественно перенося боль. Андрей помог снять доспех с раненого и осмотрел рану. Кинжалом сделал маленькие надрезы и вытащил мелкие частички металлических колец кольчуги, втянутых в рану стрелой. Тщательно прочистив рану, поручил Гришане наложить повязку и устроить Семена поудобнее.

– Эй! В доме проверьте и несите раненых в дом, – распорядился Андрей. – Да воды вскипятите!

Андрей уселся на труп лошади, расстегнув пряжку на ремне, снял с головы ерихонку и совершенно мокрый от впитавшегося пота войлочный подшлемник, почесал зудящий затылок и тяжело вздохнул, осознав, как он чертовски устал. Удача на сей раз покинула его. Столько людей потерял. Как чувствовал, не стоит эта усадьба таких потерь, эх, да чего сейчас говорить – дело сделано, убитых не вернешь. Сидел, вытянув раненую ногу, которую Кузьма принялся перевязывать чистой тряпицей. Андрей морщился от боли, но терпел, дожидаясь доклада о потерях, раз сам не мог посмотреть, кто погиб, а кто ранен.

– Наших пятеро полегло, да Семен ранен. У боярина Маслова три на десять убитыми и девять раненых. У московитов осемь убитых да полдюжины поранено, – доложил воевода. – Вот такие пироги.

– А у этого упрямца сколько людей было? – устало спросил Андрей.

– Неполных четыре десятка вместе с челядниками. В полон взяли только треть, но почти все раненые. Осерчали мужики, – Лука виновато развел руками.

– Раненых снесли в дом? А то вот-вот дождь начнется.

– Да, – воевода кивнул головой. – Кипяток скоро будет.

– Пойду, посмотрю, что с ранеными, – вставать очень не хотелось, но Андрей пересилил себя, заставив непослушное тело подняться, ведь требовалось еще многое сделать. – Давай грузите все на телеги, да по-быстрому.

При свете факелов холопы нагружали телеги добычей. Казну взяли небольшую, в основном жемчуг и алмазы. Лишь под утро татары отыскали захоронки с зарытым серебром и золотом, причем золотых монет было больше, чем серебра. Андрей поискам тайников не мешал. У Булата дар чуять серебро за версту. Наверное, тайник был не один, но утром Андрей пресек дальнейшие поиски. Хватит за глаза того, что нашли.

В телегах лежали тщательно упакованные в кули десятки шуб, кафтанов, меха бобровые, лисьи, беличьи, куньи, тюки с восточными и западными тканями: дорогими и не очень, скатерти шитые и браныя, ковры, медная и серебряная посуда, чайники, прялки, котлы, тазики и всякая разная дребедень. Отдельно погрузили клетки с печерскими ястребами и соколами. Очень ценная добыча. Соколы вообще ценились очень дорого, но именно печорским цены не было. А если и была, то баснословно дорогая. Судя по всему, панове не чурались грабить купчишек. Выгребли в усадьбе все подчистую, даже кольца железные с коновязи забрали и сняли все навесы с дверей.

Покойный пан был очень культурным человеком, в наследство Андрею досталась обширная библиотека. Полный сундук всяких разных книг, написанных от руки на плотных листах бумаги. Латынь, понятно дело – богослужебные книги, их Андрей отбросил в сторону, а книжицы на церковно-славянском языке прибрал в сторонку. Один из сундуков оказался до краев наполнен всякой личной перепиской, листы бумаги свернуты в трубочку и перевязаны веревочками или спрятаны в футлярчики. В третьем сундуке, у ляха, хранились стопки чистой баволны [104] разного формата и качества.

Баволна – это хорошо, очень кстати. Потребление бумаги в хозяйстве Андрея велико, Спиридон ведет строгий учет всему, что поступает в вотчинное хозяйство, привезем добычу, так каждую вещь опишут, старательно занеся в толстую амбарную книгу. Разложив листы на столе, Андрей пытался определить страну производителя. Те листы, на которых стоял знак лилий, без разницы на щите или без щита – все они родом из Франции. А вот бычья голова и единорог ничего не напомнили Андрею. Точно так же он затруднился определить страну происхождения бумаги с водяным знаком в виде скрещенных ключей. К сожалению, вся бумага была только двух форматов: книжный и меньший по размеру, писчий.

Расторопные холопы выгребли из амбаров все зерно. Урожай в этом году был отменный. Несмотря на то, что все амбары и зерновые ямы в усадьбе князя забиты зерном под завязку, Андрею было жалко оставлять что-либо.

Добрались до места стоянки только на следующий день. Семен все так и не приходил в сознание. Андрей проследил за размещением раненых на кораблях. И успел перекусить перед началом дележа награбленного. Боярин Маслов хоть и был ранен, но выявил желание лично присутствовать при дележе добычи. Споров между боярами практически не было – дележ прошел быстро. Маслов, хоть и слаб очень, но выгоду свою не упустил. Андрей променял своих пленников родом из Польши на русских литвинов. Не выгодно поменял, Маслов согласился на мену, только при одном условии – один русский за два ляха. Андрей не стал спорить. Пусть так, все равно ляхи ему не нужны. Продавать татарам их – хлопотно больно, а русские литвины ему сгодятся, возьмет их в дружину, мужики вои добрые.