Опять?
– мое лицо скривилось помимо воли от ревности.

Ну, ты же знаешь, что я люблю женщин, - паясничая и строя из себя дурака, прогундел Мудя, а потом, сделав непристойный жест, добавил, - трахать!

Ну, давай, беги, - настроение мое в конец испортилось.

чу-Чандра, ну когда ты уже перестанешь ревновать, ты же сама знаешь, что нам нужен третий человек, помощник, чтобы Путь Дурака распространял, вот я и нашел нам. Кстати, она сама хочет со мной поехать.

Да на хуй она нужна. Она ведь ничего не умеет, - уже разозлилась я.

Так я решил, значит так и будет, - твердо сказал Мудя, хлопнув ладонью по колену.

«Ну вот, променял уже меня на эту пизду, - с горечью думала я, - ну почему, почему все так? Боже, почему я не могу остаться единственной!» Если бы в этот момент я действительно хотела слышать Бога, то услышала бы: «Да нафиг тебе вообще это все, хватит думать о семейке, развивайся давай!», но сейчас я слышала только голос мамочки: «Ты должна быть единственной», может он передумает, надеялась.

Но этого не произошло. Эта жирная корова поехала с нами. Мне она не нравилась не только из-за ревности, а еще из-за привычки курить. Мудя тут же бросился ее от этого отучать. Долго и упорно ебал ей мозги, чтобы потом подобраться и к пизде.

Ну ладно, я пошел трахаться, - с улыбкой на устах сказал мой любимый как-то вечером.

Внутри у меня все похолодело, а в груди возникла щемящая боль, но чтобы не показать своего состояния, я с безразличным видом пожала плечами и небрежно бросила:

Ну, иди, мне то что.

Ты что, уже ревнуешь?
– Мудя посмотрел мне в глаза.

Очень надо, - я отвернулась, чтобы он не заметил бурю чувств, клокотавшую в груди.

Ну ладно.

Он взял магнитофон, свечу и вышел. Я стояла посреди комнаты, онемев от нахлынувшей боли, кулаки сжались до побеления пальцев. Сначала хотелось разреветься, но внезапно возникшая злоба, задушила слезы в горле.

Да пошел он на хуй, пусть ебется, - сжав зубы, подумала я и стала расстилать постель, чтобы лечь спать, завернувшись в теплое одеяло, я попыталась заснуть, но эта тяжесть в груди, эти мысли не давали мне покоя.

В конце концов, я стала шизовать. Воя как волчица, я каталась по кровати, тело бил озноб, и я никак не могла согреться.

Не в силах больше лежать, я вскочила и стала прислушиваться к звукам соседней комнаты, играла мелодичная музыка. Мне казалось, что сквозь нее я слышу женские стоны, совсем рехнувшись, я схватила кружку, приставив ее к стене, стала подслушивать, ничего я не услышала. Я вышла в коридор, будто бы пройти в туалет, и сама на цыпочках подкралась к двери, стараясь отличить каждый звук, ничего нового.

Блядь, это же смешно, нужно лечь спать, надо же, эта сука уже целый

час у нее торчит, вот сейчас возьму, двери открою, - мысли бешеными лошадьми неслись в башке, кровь прилила к лицу, дыхание стало как у загнанного оленя, я заставила себя пройти в комнату и лечь в постель, озноб стал еще сильнее, тело дрожало, зубы стучали. Это была шизофрения. Это лишало меня сил. Когда «моя любовь» пришел, я бревном лежала в кровати, он попытался со мной поговорить, видя мое дерьмовое состояние, в ответ - тишина, тогда он начал меня тормошить, это взбесило. Со злобой я оттолкнула его.

Не прикасайся ко мне! Сука! Вали к своей самке! Я ухожу от тебя!

Мудя оторопел и начал меня успокаивать, говоря, как он меня любит.

Насрать я на все хотела! Вижу я твою любовь.

Да это же просто секс! Ну, пойми, что у нас с тобой другие кроме этого отношения! Ведь общение с тобой никто не заменит!

Нет, все! Хватит! Я уезжаю!

Но чу-Чандра!
– чадосливо заскулил Мудя.
– Но, пожалуйста, пойми, что я люблю тебя.

Я почувствовала злорадство от того, что могу сделать ему больно в ответ.

Ну хочешь, я докажу тебе, - канючил он, - я всю ночь не буду спать и просижу.

Ну, давай, посмотрим,- холодно бросила я и отвернулась.

В этот момент злобы и боли я не ощущала сентиментальности и жалости. Мудя вздохнул, и, прислонившись спиной к ковру, висевшему на стене, застыл в позе падмасана (со скрещенными ногами в позе лотоса). Сколько он так сидел, я не знаю, но под утро он дрых рядом. Ночь и сон вызвали сладкое забытье от душевных проблем, но с первым солнечным лучом, разбудившим меня, они вернулись. Я вспомнила вчерашние события, и грудь опять наполнилась пустотой и болью. Не в силах уже все это переживать, я собралась позвонить Рулону, чтобы он помог мне разрешить конфликт моих мозгов. Решительно отбросив одеяло, я начала собираться.

Ты куда?
– сонно, еле разлепив глаза, промямлил Мудя.

Звонить Рулону, - холодно бросила я.

Звонить, - сон как рукой сняло.

Мудя вскочил и стал тоже одеваться.

Что ты ему хочешь сказать?

Хочу рассказать о своей проблеме, и еще я хочу звонить одна, - я пронзительно посмотрела на него.

Как одна? Почему? – растерялся прынц.
– Разве у тебя есть тайны от меня?

Я хочу звонить одна,- жестко оборвала его, - все!

Нет, тогда вообще не пойдешь, - тоже, переходя на жесткость, понизив голос, сказал принц.