Так точно, – уже более браво ответил Нарада.

Если кому-то повезет, и ему разрешат посетить твое заведение, то он подходит к тебе и говорит: «Начальник параши, разрешите посрать!», а ты ему отвечаешь: «Я - начальник параши, посрать разрешаю!» и бежишь к нам за ключом.

Есть будет сделано! – отчеканил Нарада и уселся у туалетной двери.

чу-Чандра, а ты будешь ответственной за кладовку.

А что это значит? – начала выебываться чу-Чандра, пыжась всем показать, какая она активная.

Заткнись! Тебе слова не давали! – жестко обломила ее Элен. – Ксива тебе покажет, где что лежит, и ты будешь выдавать все, что тебе скажут. И тоже следишь за порядком там.

Есть, будет сделано! – выпалила зачморившаяся чу-Чандра.

Мудя, а ты будешь веником. Будешь подметать по команде.

Муд стал туго соображать, хорошо это или плохо, как вдруг кто-то дико заорал: «Еда!» и всех как ветром сдуло. Разодетые и накрашенные как на бразильском карнавале ученицы стали носиться по дому с подносами и тарелками, потому что Рулон готовился к завтраку, и, не дай бог, кому-то было замешкаться. Все ученики среднего звена тоже кинулись врассыпную по своим местам – кто в кладовке, кто в ванной, кто в прихожке, а кто и на параше.

Мудя сидел в ванной и стирал гору грязных вонючих носков, когда на кухне послышался какой-то крик. Он стал прислушиваться.

Ты, дура, че ты делаешь?! – орала Ксива на Синильгу.

А мы раньше всегда так делали, – стала оправдываться Синильга.

У тебя че, мозги в заднице?! Че вы делали – тараканов Гуру Рулону жарили?!

Ой! Виновата, – опешила Синильга от такого оборота событий. – Я не знаю, откуда он взялся…

Ты че спишь! О чем мечтаешь, говно?!

Че такое? – в кухню влетела Элен.

Гандоновна Гуру Рулону таракана в варенье подбросила!

У-у, падла!

И еще оправдывается! – бесилась Ксива. – Все, вставай на карачки. Будешь теперь так ходить.

А таракана давай сама жри!

Не-ет, я не буду! – заныла Синильга.

Давай, давай! Гуру Рулону хотела подбросить, так давай теперь, сама угощайся! – Элен схватила тараканий труп и стала совать Синильге в харю.

Он же заразный! В нем инфекция!

Это тебе мама сказала? – стала ржать Элен.

Синильга хотела че-то еще проныть, но заткнулась, потому что это была правда. Кто как не мамаша, могла внушить такое.

Мудя, услышав все это, пересрался до смерти: «Еб твою мать! А вдруг меня тоже заставят есть таракана? – завелся ебанутый базар в тыкве идиота. – Ведь и мне мама говорила, что тараканы – это нечистые животные и их есть нельзя. Ой, бля! Ой, бля-а!».

А тем временем Синильга уже дегустировала насекомый деликатес, с хрустом надкусывая тараканью шкурку.

Фу! Фу-у-у! – не выдержала недоделанная звезда эстрады и с омерзением выплюнула надкусанные останки.

Быстро запихивай обратно! – скомандовала Элен.

Нет! Я не бу-уду!!! Это так противно! А-а-а!

Заткнись и жри, свинья!

Слушая все это, Мудя весь испереживался и решил быть безупречным, чтобы, не дай боже, и с ним чего-нибудь такого не приключилось. Судорожно он принялся натирать засаленные потники, боясь, что сейчас кто-то зайдет и увидит, что он нихера еще не сделал. Тут он вспомнил, что когда-то раньше, когда в нем еще была жива духовная совесть, он пытался делать любую работу самоотверженно и с концентрацией внимания. «Тряхну стариной», - подумал дебил и принялся сосредотачиваться в аджне и считать дыхание. «А круто у меня выходит, – стал нахваливать сам себя Мудила через пять минут концентрации. – Можа, еще и молиться стану», – разошелся пердун.

В следующий раз он очнулся минут через двадцать, когда в ванную заглянула Ксива и увидела замечтавшегося Мудона с большим пальцем в носу.

Ты че здесь засел? – грозно зарычала она.

Э… Я стираю, – неуверенно промямлил Муд.

Ты, блять, уже два часа здесь сидишь!

Виноват, исправлюсь! – вовремя опомнился придурок, чуть было не начав оправдываться. Крутая практика – отвечать, как солдат в армии. Сразу становится видно, что все, что тебя заботит, это как бы выгородить свою задницу и оказаться хорошим у мамы.

Быстро бери веник и подметай в зале! – скомандовала Ксива и исчезла.

Мудон поперся искать веник. Мимо него проползала Синильга с мрачным ебальником.

А ты че, Синильга, ползаешь? – поинтересовался Мудерь.

Иди нахуй! – огрызнулась обозленная Синильга, не оборачиваясь.

Страус! – заорала из соседней комнаты Аза.

Муд уткнулся башкой в пол. Стали выяснять, кто был последний. Оказалось, шо Вонь. Все собрались на гычу. Вонь повернулась спиной, и все по очереди с разбегу хуярили ей промеж лопаток со всей дури. После первого удара Подретузная чуть было не окосела, но, сжав зубы, вытерпела. Увидев, что некоторые бьют не со всей силы, Элен грозно сказала: