Минут пятнадцать он танцевал в очень быстром темпе. Он использовал необычную обстановку дискотеки для медитации. Остановив внутренний диалог, расфиксировав взгляд, он видел космическую игру энергий, проявленных в свете, звуке и движении человеческих тел. Его танец был выражением восторга, гармонии, радости. Внимание многих зевак сосредоточилось на нем. Но Рулон не обращал на это внимания. Он был безличен, растворен в энергии. Закончив свой танец, Рулон пошел по бабам. В образе пьяного и развязного богача он подходил к каждой красотке, несмотря даже на то, что они были в компании мужчин. «Разве это мужики», — подумал Рулон, окинув взглядом местное чадосье. Рулон пребывал в приподнятом энергетическом состоянии, и он точно знал, что ему хватит одного движения на каждого из местных мужичков для того, чтобы они вошли в глубокий транс. Самки балдели от энергии Рулона, а чадосы тихо и скромно сидели или уходили в буфет. Все они видели танец Рулона, в котором движения могли становиться настолько быстрыми, что были практически невидимыми.

Пока Рулон трепался со всеми самками подряд, Лолита стояла в центре танцплощадки и, потупив взор, переминалась с ноги на ногу. «Она что-то хочет», — определил Рулон. Заиграла медленная музыка, Рулон подошел к Лолите и взял ее за руку. Ее настроение заметно улучшилось. В медленном танце Рулон обнял самку покрепче и шепнул ей на ухо, что она ему нравится. Самка совсем оттаяла и перевозбудилась. Она прижималась всем своим худощавым телом к сильному телу Рулона. Иногда она отрывалась, с восторгом крутилась вокруг своей оси и затем вновь прижималась к нему. В этот момент она думала, что все смотрят на них, и она гордилась, что именно с ней танцует самый крутой парень. Ольга все крепче прижималась к нему, ощущая своим телом, как поднимается его могучий орган. После медленного танца самка пошла покурить, а Рулон остался стоять с оттопыренными вперед штанами. «Надо бы распределить энергию по эфирным каналам тела, а то мой внешний вид слишком выдает мое настроение», — подумал Рулон.

Зазвучала следующая композиция, и Рулон стал совершать удивительно плавные движения. Он двигался, словно плавая по воздуху. Удивительная легкость и грация свидетельствовали о значительном скоплении энергии в сексуальном центре. Рулон то ускорял движения, то снова замедлял их. Грация оставалась с ним при любом темпе. Натанцевавшись вдоволь, Рулон подошел к своей новой подружке и поговорил с ней на тему цели в жизни. Она была не уверена в том, что ее что-то ждет в будущем. Она не верила в успех и сказала, что когда-то ей все равно придется окунуться в быт, создать семью, рожать детей.

— Ну зачем же так мрачно. А если ты встретишь человека, который покажет тебе цель и скажет, что ради нее нужно пожертвовать многим, ты согласишься? — с вызовом спросил Рулон.

— Я бы хотела, — начала говорить Лолита, — но чем нужно пожертвовать?

— Своими представлениями о жизни и привычками. К примеру, бросить курить, — объяснил Рулон.

— Ну какое это имеет отношение к цели в жизни? — спросила избалованная самка. — Есть такие вещи, которые мне нравятся, и я не хочу от них отказываться.

— Если у тебя будет настоящая цель, то придется выбирать, — твердо сказал Рулон, а затем неожиданно сменил тему. — Мы тут с ребятами снимаем фильм о паранормальных явлениях и сверхспособностях психики человека. У меня сейчас дома лежит кассета с отрывками, на которых запечатлено много чудес. Если хочешь, пойдем ко мне, посмотрим, — откровенно предложил Рулон.

У него действительно дома лежала такая кассета. Для самки это звучало как предложение переспать. Она, недолго думая, согласилась. Все шло именно так, как хотел Рулон.

Зазвучала знакомая музыка. Она вызвала у Рулона поток ассоциаций. Он впал в воспоминание. Он вспомнил практику, данную Марианной.

Когда-то он подходил к красоткам и говорил всякую чепуху. Чаще всего его посылали на хер или как-то пытались унизить. Он чувствовал себя глупо, когда был в грязной рваной одежде. Внешний вид всегда его мало волновал. Но когда он подходил к самке и говорил, что он директор крупной фирмы, первое, что та замечала, — его драный вид. Ему было неловко, неприятно, но он все равно продолжал подходить и включать «ебанутый базар». Он использовал разные уловки, задействуя все свое обаяние. Рулон уже думал, что он зря тратит время. Результатов нет. Ему уже не хотелось подходить ни к одной самке. Но практика продолжалась. Рулон действовал, не обращая внимания на свой внутренний дискомфорт. Его целью было не просто ебать кого-то. Он искал своих будущих учениц. Он хотел вести самок к Просветлению. Эту работу он воспринимал как задание Бога.

Пройдя сквозь множество неприятных моментов, Рулон наконец победил стеснительность. Он научился быстро снимать нужных ему самок в самых разных ситуациях. Позже он столкнулся с тем, что далеко не все самки могут последовать за ним, далеко не все могут понять, о чем он говорит. Многие готовы находиться с ним просто потому, что он богат и умеет продрать их как следует. Как говорят: «Что бабам нужно? Денег мешок, да хуй до кишок». Практика знакомства потеряла свою актуальность. Только то, что дается трудно, может развивать нас.

Рулон обратился к уже размечтавшейся Лолите:

— Я вспомнил, что видак у меня сломался, так что сегодня посмотреть не удастся. Давай как-нибудь в другой раз. Оставь мне свой телефон.

— У меня только пейджер, — сказала расстроенная Лолита.

Она хотела скрыть свое настроение. Записав номер пейджера на бумажке, она отдала её Рулону, попрощалась и пошла домой.

«Настало время действовать по-другому, в другом масштабе, — подумал Рулон. — Нужно создать театр и учить народ скоморошеству. Заодно и всех самок пристрою в качестве актрис. Сразу у них цель в жизни появится. Больше самок — больше конкуренция, жестче отбор. Когда человек борется, пробуждаются лучшие его качества, а о всякой сентиментальной херне он забывает. Нужно только помочь оказаться ему в нужной ситуации, чтобы он четко видел цель и решительно действовал». С этими мыслями Рулон покинул дискотечный клуб и пошел побродить по ночному Питеру. Он любил гулять перед сном, планируя свои дальнейшие действия, а иногда просто находясь в глубоком безмолвии ума.