Шрифт:
На очередной сиреневой полянке он остановился и начал себя осматривать, и тогда-то Зик заметил кровь:
— Она вас ранила?
Вопрос был глупый, он сам это понимал.
— Да, она меня ранила.
— А где нож? — поинтересовался Зик, не в силах оторвать глаз от мерзкого разреза, рассекшего пальто у Руди на плече.
— Я его еще там достал. — Хромой залез в карман и продемонстрировал свой трофей. Острое лезвие покрывала запекшаяся кровь. — Не выбрасывать же его. Раз уж она его в меня метнула, а я поймал, пусть будет мой.
— Ага, — согласился Зик. — А как вы себя чувствуете? И куда мы сейчас идем?
— Жить буду. Нам надо вон в тот туннель, — показал пальцем Руди. — А вышли мы из вон того. Принцесса сбила нам весь маршрут, но сойдет и этот, не беда. Не охота было связываться с китайцами лишний раз. Такие дела.
У мальчика в голове роилось так много вопросов, что он даже и не знал, с какого начать. И задал все тот же:
— Кто такая эта леди? Она на самом деле принцесса?
Руди неохотно ответил:
— Никакая она не леди, просто женщина. И да, ее можно назвать принцессой, коль тебе угодно считать, что у краснокожих бывают настоящие короли.
— Так она индейскаяпринцесса?
— Если она индейская принцесса, то я лейтенант-орденоносец. То есть она могла бы на что-то претендовать… но по сути ничего собой не представляет.
Он пощупал рану на плече и скривился — скорее от злости, чем от боли, как показалось Зику.
— А вы лейтенант? Какой армии? — спросил он.
— Догадайся.
На первом же островке света Зик пристально оглядел одежду Руди. Темно-синяя форма допотопного вида.
— Союзной, [11] наверное. Их ведь цвета. И вообще, южан с таким выговором мне что-то не встречалось.
— Ну вот, видишь, — лениво отозвался хромой.
— Но вы больше с ними не воюете?
— Не воюю. По мне, они и так отхватили от моей шкуры добрый кусок, прежде чем выплюнуть. Откуда, по-твоему, у меня хромота? Почему, думаешь, я хожу с тростью?
11
Имеется в виду Союз (Федерация) северных штатов.
Зик пожал плечами:
— Потому что вам хочется выглядеть безоружным, но чтобы можно было кого-нибудь подстрелить, когда надо.
— Очень смешно, — сказал Руди. Судя по голосу, шутка и впрямь его повеселила. После паузы, намекавшей, что другой реакции дожидаться не стоит, он продолжил: — В Манассасе [12] я словил в мягкое место порцию шрапнели. Бедро в клочья, конечно, но в итоге обошлось. Меня отпустили с фронта, и с тех пор мне до войны дела нету.
12
В 1861 и 1862 годах в окрестностях города Манассас (штат Виргиния) произошло по сражению. Оба закончились поражением северян, во втором случае — разгромным.
Но тут Зику вспомнились слова Анжелины, и он решил поднажать:
— А с чего тогда та леди назвала вас дезертиром? Вы взаправду сбежали?
— Та женщина— лживая шлюха, да к тому же убийца. И двинутая напрочь. У нее какая-то непонятная вражда с человеком, на которого я иногда работаю. Задумала его убить, но никак не может, вот и бесится. И вымещает злобу на всех нас. — Он нашарил нишу в стене и выудил оттуда свечу, потом чиркнул спичкой и пояснил: — В этом туннеле люков не будет до поры до времени. Много света нам не понадобится, но совсем без него нельзя.
— А на что это было похоже? — поспешил сменить тему Зик. — Ну, когда вы сражались на фронте?
— Это же война, бестолочь ты мелкая. Все, кто мне нравился, погибли, а большинство тех, кого бы я и сам охотно пристрелил, ходят живехонькие и с медалями на груди. Там нет никакой справедливости и ничего веселого тоже нет, мать его. И видит бог, слишком уж все затянулось.
— Все говорят, что осталось недолго, — повторил Зик услышанные где-то слова. — Англичане подумывают вывести с Юга свои войска. Они давно бы могли прорвать блокаду, но…
— Мало-помалу ее все равно восстановят, — согласился Руди. — Север их потихоньку душит, да так для всех только хуже. У меня на этот счет много разных соображений, но знаешь ведь, как говорят — если бы да кабы, да во рту росли грибы.
Зик растерялся:
— Никогда такого не слышал. И не очень понимаю смысл.
— Это значит, что если в правую ладонь собирать плевки, а в левую хотелки, то одна из них наполнится быстрее.
Он поднял свечу повыше, почти до уровня деревянных балок, образующих потолок. Вокруг раскинулось царство сырости и унылых красок. У них над головами раздавался беспорядочный топот: кто-то бегал то туда, то сюда, то не пойми куда. Зик гадал, трухляки это или обычные люди, но Руди, кажется, и сам не знал — или знал, но распространяться не хотел.