— Папа, ты куда? — закартавил он.

— На аэродром, сынок, спи.

Но Терентий не унимался:

— А зачем на аэродром?

— Генерал зовет, — свистящим шепотом ответил отец.

— Ну, что за генерал — спать не дает.

— Да тебя не угомонишь, — Земцов наклонился и, поцеловав сына, уколол его щеку. — Чего, как петух, поднялся? Видишь, еще темно…

У Земцова было семеро детей, включая старшего Владика, который уже учился на первом курсе института и не жил в Энске. Подполковник любил детей, много занимался их воспитанием. Заботы о доме не тяготили его. «У меня скучно не бывает, — шутил он. — Каждый день кто поет от радости за пятерку, а кто рыдает над двойкой…»

На кухне жена Земцова, располневшая, но хорошо сохранившаяся в свои сорок четыре года, с непотухшими черными глазами, Вера Харитоновна, засучив рукава, месила тесто.

— Так рано уходишь, Михаил? — удивилась она. — Возвращайся часам к восьми на завтрак. Пельмени будут.

— Постараюсь.

Так же торопливо, как и младшего сына, Земцов поцеловал жену в щеку и, на ходу застегивая блестящую «молнию» летной куртки, вышел.

Генерал Зернов сразу оживился и поднялся навстречу, едва лишь командир части доложил о себе.

— Садись ближе, Макарыч, — запросто начал он.

Лысоватый, рано располневший Земцов был на целую голову ниже ростом генерала, но зато гораздо подвижнее. В соединении Зернова Земцов заканчивал войну штурманом полка и всегда был на хорошем счету. А генерал имел обыкновение теплее и проще обращаться с теми командирами, дела у которых шли хорошо. К Земцову он особенно благоволил и во время разговоров наедине обращался на «ты», чего не делал в обращении с другими. Он и сейчас смотрел на подполковника подбадривающе.

— Что, потревожил?

Брови у Земцова взлетели и опустились.

— У меня вся жизнь тревожная, товарищ генерал.

— Подожди, подожди, — добродушно заворчал Зернов. — Вот состаришься, в отставку выйдешь, тогда и закончатся тревоги. Забудешь, что такое рассвет над аэродромом.

— Вот это нет, товарищ генерал, — решительно и быстро запротестовал Земцов. — Во-первых, песок из меня еще не так скоро посыплется, а во-вторых, я бы и в отставке себе беспокойную работу подыскал.

— Это хорошо, — одобрительно заметил Зернов. — Как твой «маленький гарнизон», Михаил Макарыч?

— Спасибо, в порядке, — улыбнулся Земцов, догадываясь, что генерал спрашивал о семье, которую обычно именовали «маленьким гарнизоном».

— Владик как преуспевает?

— Пишет, что идет на пятерках, только по химии тройку схватить удосужился.

— Гм… — хмыкнул Зернов, — ты что же, думаешь, что всю жизнь можно на пятерках идти? Двойки для студентов как те шрамы, что украшают воинов.

Земцов не спускал с генерала внимательных вопрошающих глаз. Ранний приезд командующего настораживал. Зернов перехватил этот взгляд.

— Решил по пути завернуть, делами вашими поинтересоваться, — кратко объяснил он, пряча в грудной карман тужурки записную книжку. — Сегодня личный состав чем занимается?

— Небольшие поверочные полеты по технике пилотирования, товарищ генерал. Может быть, до их начала позавтракаем? Могу сообщить по секрету, у меня дома пельмени… — Земцов улыбнулся, вспомнив, что это любимое блюдо генерала.

Зернов встал, размял широкие плечи.

— Пельмени, говоришь, Михаил Макарыч? Хорошее дело пельмени, очень хорошее! — Он поднес к уху руку с часами и быстро ее отнял. В серых глазах под нависшими седыми бровями на мгновение промелькнула улыбка, затем они стали холодными и строгими: — Сейчас без двух минут семь. Подполковник Земцов, через две минуты объявите боевую тревогу!

— Слушаюсь, — торопливо ответил Земцов, вытягивая руки по швам. — Разрешите выполнять?

— Выполняйте.

Земцов быстро вышел, и в коридоре тотчас же раздался его изменившийся, требовательный и сухой голос:

— Дежурный! Немедленно сигнал подъема. Послать в городок машины за летным техническим составом. Быстро!

Густой бас сирены повис в морозном воздухе, над крышами кирпичных трехэтажных зданий. Он необычно всколыхнул запорошенный снегом сонный Энск. Казалось, он вырывается разом из всех каменных труб, вместе с обрывками дыма, настолько он был резок и оглушителен. В черных стенах домов стали мгновенно оживать квадратики окон. Блеклый электрический свет залил подъезды. Черные тени заколыхались на улице. Это летчики и техники выбегали из подъездов, спешили к месту сбора. Скрипел снег под ногами людей, улица наполнялась голосами. Во всем этом внезапно возникшем движении не было, однако, суеты и сутолоки. Люди действовали сноровисто, деловито.