— Ивэн — это твой сын, да?

— Да. Мой сын — не Джеральда. Все время забываю, что ты с ним еще не знакома. Он живет в бывшем каретном сарае, что стоит в глубине двора. Он уехал в Бристоль по делам. По идее, должен бы уже вернуться. Может, это и добрый знак. Может, ему удалось продать много мебели.

— Я думала, он архитектор.

— Нет, он открыл небольшую фабрику в заброшенной часовне в Карнеллоу… Это в шести милях отсюда, на вересковой пустоши. У него есть компаньон, Мэти Томас. Он познакомился с ним в пабе. Хороший парень.

— Ты, должно быть, рада, что он живет рядом.

— Мы редко с ним видимся.

— Они с Джеральдом ладят?

— О да. Они очень привязаны друг к другу. Джеральд очень любил отца Ивэна. И Ивэна знает давно, с самого детства.

— Джеральд просто прелесть, — сказала Лора, изумившись тому, что у нее с языка сорвалось это замечание: ничего подобного она и не думала говорить. Но Еву ее слова не смутили. Напротив, она даже обрадовалась.

— Душечка, да? Я рада, что ты так думаешь.

— И такой симпатичный.

— Видела бы ты его в молодости.

— Ты его уже тогда знала?

— Да. Правда, не очень хорошо. Во-первых, я была замужем за Филиппом; во-вторых, Джеральд был начальником Филиппа и я благоговела перед ним. Потом, когда они оба вышли в отставку и Джеральд поселился в Корнуолле, а мы с Филиппом — в Гемпшире, мы какое-то время виделись очень редко. Но потом Филипп заболел. Джеральд навещал его, когда ездил в Лондон или если бывал в нашей местности. Когда Филипп умер, Джеральд приехал на похороны. Потом на пару дней задержался у меня, помог утрясти все правовые и финансовые проблемы, разобраться со страховкой, налогами. Помнится, он отремонтировал мне тостер, который дурил вот уже несколько месяцев, и устроил мне страшный нагоняй за то, что я не обслуживала машину в автосервисе.

— Твой муж долго болел?

— С полгода. Достаточно долго, чтобы забыть про автосервис.

— А потом ты вышла замуж за Джеральда.

— Да, мы поженились. Порой я оглядываюсь на свою жизнь и не верю своему счастью.

— У меня тоже так бывает, — призналась Лора.

— Это хорошо. Джеральд, конечно, прелесть, но и Алек хороший человек. Ты, наверно, с ним очень счастлива.

— Да, — подтвердила Лора.

В разговоре возникла короткая пауза. Лора все еще лежала с закрытыми глазами, но она представляла, как Ева, сидя рядом, шьет, время от времени поглядывая поверх своих очков в голубой оправе.

— Он пережил тяжелые времена. С Эрикой и Габриэлой мы знакомы не были. Джеральд утверждает, что Эрика стояла между Алеком и его семьей… Хаверстоками. Но после развода, когда Алек приезжал к нам, о ней он никогда не говорил, поэтому мы точно не знаем, что произошло.

— Она сбежала в Америку с другим мужчиной.

— Ну да, это мы слышали, но не более того. Да и не очень-то хотели знать подробности. Он с ней общается?

— Нет.

— А с Габриэлой?

— Не думаю.

— Печально. И зачем только люди делают друг друга несчастными? Я всегда, постоянно, испытываю чувство вины перед Сильвией Мартен.

— Это та женщина, что была здесь вчера, когда мы приехали?

— Я хотела пригласить ее на ужин, но Джеральд не позволил.

— Кто она?

— О, она всю жизнь живет здесь. Урожденная Сильвия Трескарн. В юности Алек с братом приезжали в Тременхир на летние каникулы и, бывало, играли с ней в крикет на пляже. Она вышла замуж за человека по имени Том Мартен, и какое-то время они жили очень счастливо, у них было много знакомых, они постоянно ходили на вечеринки. А потом Том пристрастился к бутылке и, похоже, уже просто не мог остановиться. Конечно, было страшно смотреть… На твоих глазах человек физически разлагался. Некогда красивый мужчина к концу жизни выглядел мерзко: лицо цвета сливы, руки трясутся, взгляд блуждающий. Он умер в прошлом году.

— Ужасно.

— Да. Ужасно. Особенно для Сильвии, ибо она из тех женщин, которым в жизни обязательно нужен мужчина. Вокруг Сильвии всегда вились мужчины, как осы над горшочком с медом. В основном это были друзья Тома, но он вроде и не возражал. Есть женщины, которым мало внимания их мужей, они жаждут всеобщего восхищения, просто не могут без этого. В принципе, ничего плохого в этом нет.

Лоре сразу вспомнилась Дафна Боулдерстоун.

— Я знаю одну такую женщину, — сказала она. — Это жена друга Алека. У нее вечно запланированы обеды с какими-то таинственными джентльменами. Не знаю, где она находит время и силы.

— Да уж, — улыбнулась Ева, — тут требуется богатое воображение.

— А Сильвия ведь очень симпатичная. Наверняка выйдет замуж еще раз.

— Дай-то бог. Только вся беда в том, что после смерти Тома все воздыхатели Сильвии разом разбежались. Одно дело — флиртовать с замужней женщиной, другое — ухаживать за вдовой, это обязывает. Никто не хочет серьезных отношений.

— А она?

— Разумеется, хочет!

— Вообще-то, все женщины разные. Взять хотя бы мою тетю Филлис. Красавица, просто картинка, а вдовствует уже многие годы. Просто не хочет выходить замуж.