Шрифт:
— Знаю, но ничего не могу с собой поделать. Покер для меня это как… непочатая бутылка для самого распоследнего алкаша.
— А нужно. Лечись. Я слышал, игромания — это болезнь, как тот же алкоголизм.
— Дай я чихну на тебя…
— …К счастью, незаразная.
— Ну вот, — огорчился Рем, — а так бы заразил — и было бы у кого выигрывать.
— Не дождешься.
— Я знаю, что ты правильный. Не куришь, не пьешь и…
— От последнего я бы не отказался, — отреагировал Каин, зная продолжение.
— Да… вот только где на корабле их взять, баб-то? — снова вздохнул Рем.
— В лазарете… там такая докторша с сестричками!
— Ага, — криво усмехнулся Даскинс. — Нас потом матросня задолбает. Это же их вотчина.
— Им по уставу не положено между членами экипажа… Медперсонал — экипаж. А мы вроде как пассажиры.
— Х-ха! Где положено, там и наложено!
— Что нам матросы? Не справимся, что ли?
— Один на один, и даже два к одному — без проблем. Уделаем одной левой. Вот только на этом корыте их столько, что лучше сразу за борт без скафандра выпрыгнуть, потому как напинают по одному месту и все равно вытолкают!
— С абордажниками скооперируемся. Сколько их тут?
— Как и нас, две группы, только по пятьдесят человек.
— Ну вот! Нас двадцать, их целая сотня, а экипаж насчитывает…
— Полтысячи.
— Справимся! Они на то и абордажники, чтобы простого матроса в бараний рог крутить голыми руками. Без нас даже обойдутся…
— Вот именно, — хмыкнул Даскинс. — На кой хрен им мы? Женским телом только делиться придется. И потом, абордажники скорее скооперируются с матросами, чем с нами.
— Почему? Это же по сути пехота. А у пехоты с матросами вечно терки.
— Потому что они все плебеи! — засмеялся Насос. — Плебей с плебеем всегда скорее договорится, чем с нами — белой костью!
Иннокент невольно поддержал смех. Что есть, то есть. Пилоты прослыли большими снобами, причем сами старательно поддерживали этот имидж и теперь расплачивались.
— И потом нас всех за такой мятеж…
— Боязливый ты… — посмеялся Каин, помешивая ложкой кофе.
— Ничего… нам осталось две недели. Еще две недели автономного дежурства из трехмесячного срока — и мы пойдем на базу отдыха. Пляж, солнце, девочки…
— Не трави душу.
— Надо писать письмо в адмиралтейство, — предложил Даскинс.
— Какое еще письмо?
— Предложение по улучшению эмоционального и физического состояния экипажа в длительном походе или дежурстве.
— И что ты хочешь предложить? — усмехнулся Иннокент. — Чтобы на каждом корабле организовали бордель?
— В точку! — согласился Рем Даскинс.
Каин аж поперхнулся.
— Ты представляешь, что будет с дисциплиной?
— Она только улучшится из-за удовлетворенного состояния экипажей.
— Да ну тебя…
2
Закончив завтрак, Каин сдал поднос с грязной посудой в мойку и, выйдя из столовой, остановился на перекрестке, точно на распутье.
— Ты сейчас куда? — спросил Рем.
— Пытаюсь сообразить…
«Направо пойдешь — в спортзал попадешь, налево пойдешь… жаль, что баб нету, — вздохнул Иннокент, — …в гальюн угодишь. Вперед зашагаешь — к себе в каюту придешь. Вниз пойдешь — на летной палубе окажешься, а наверх взберешься — в учебной части очутишься. Так куда пойти, спрашивается?»
Занятий у пилотов на корабле не так уж и много. Можно почитать, посмотреть фильм, но это уже ближе к «вечеру». Утром и днем полагалось повышать боевую готовность, то есть учиться и заниматься физподготовкой. Ни на тренажеры-имитаторы, ни в спортзал Иннокента не тянуло.
Настроение после завтрака и дурашливой беседы с приятелем несколько улучшилось, но общая апатия, вызванная заточением в ограниченном пространстве корабля и плохим сном, никуда не делась. Шевелиться не хотелось. Можно, конечно, завалиться обратно в свою каюту, она у пилотов хоть и маленькая, но отдельная, но это скудное пространство два на три метра надоело еще больше.
У каждого пилота был свой бзик, на который тратилась вся та пропасть свободного времени, что у него имелось помимо учебы, тренировок и собственно боевых вылетов.
Последнее случалось нечасто. Хотя раз в одну-две недели корабль срывался с места и спешил на помощь атакованным вконец обнаглевшими пиратами гражданским судам. Но все заканчивалось еще до их подхода. Либо атакованным удалось оторваться от ублюдков, или же, как в последнем случае, пираты все же приделали ноги грузовику и ушли в неизвестном направлении, дабы потом истребовать с судовладельца выкуп за освобождение экипажа и самого судна.