Жена фермера сидела в зале ожидания с мужчиной, который был за рулем «плимута–купе». Она была очень красивая, со светлыми волосами и нежно–розовой кожей. Она вскрикнула, когда увидела фермера. Ее спутник обнял ее руками, чтобы защитить.

Парень бросился вперед и встал между женщиной и ее мужем.

— Подумайте о том, что вы делаете, — сказал он фермеру. — Подумайте, вы ведь губите свою жизнь.

Первая пуля попала парню в плечо и отбросила его в сторону. Он видел, как женщина застыла в изумлении, сумев произнести только «О!» Вторая пуля попала ему в поясницу.

Семья мужчины была вместе с ним в Нью–Гемпшире, когда он умирал: жена и двое его сыновей, которые сами уже были далеко не молоды. Стоял октябрьский вечер — самое многообразие красок. Даже после заката казалось, будто клены освещены. Старший сын слушал дыхание отца, который ворочался в постели и шевелил ногами. Его лицо исхудало, и все тело превратилось в небольшой холмик посередине кровати. Он больше не разговаривал. Он не хотел, чтобы к нему прикасались руками. Казалось, что он пытается на чем-то сосредоточится. Он сделал вдох, и они ждали. Он медленно выдохнул. Они продолжали ждать. Он больше не дышал. Они ждали несколько минут. Потом жена сняла с него кислородную маску — быстро, будто боялась сделать что-то не так.

Старший сын вернулся в спальню с двумя людьми из похоронного бюро. У них были складные носилки, которые они разложили рядом с кроватью. Они развернули темно–синий мешок для тела, затем положили мертвого на носилки и начали засовывать его в мешок: один держал тело за голову, другой за ноги. Сын стоял в дверях. Люди из похоронного бюро тихо подсказывали друг другу, что делать. Они тяжело дышали, и их волосы растрепались. В конце концов, им удалось засунуть тело в мешок. Сын хорошо видел, как молния закрылась прямо над лицом его отца. Большая металлическая молния, и сын смотрел, как она смыкается прямо надо лбом умершего. Долго еще после этого он видел, как блестящая молния медленно закрывается. Эта картинка прокручивалась в его мозгу снова и снова.