Ковтун сделал еще пару вялых кругов по съемочной площадке, промокнул неприятно-влажным платком лоб и затылок, снова сел на антикварный диван. В павильоне стояла тишина, прерываемая негромкими разговорами массовки.

– Приехали, – влетела в дверь ассистентка Света, – уже поднимаются! Сейчас будут здесь!

Долгожданное известие совершенно не обрадовало Ковтуна, а только заставило его опять недовольно взглянуть на часы. Из восьми часов, отпущенных на смену, три прошли в бесплодном ожидании… Опять продюсеры будут ворчать.

– Так, – несколько раз хлопнув в ладоши, произнес он зычным режиссерским голосом, – все по местам. Массовка, подготовьтесь. Свет, камера!

Мужчины и женщины из массовки нехотя поднялись и принялись натягивать на себя пыльные, тяжелые костюмы. Вокруг завертелись костюмерши.

– Грим массовке, – напомнил Ковтун.

Из коридора донеслись гулкие звуки шагов нескольких пар ног и громкие разговоры, перемежаемые взрывами смеха. Ассистентка Света многозначительно заморгала Ковтуну.

«Ну да, – печально подумал тот, – им, конечно, весело. Смеются… А на то, что другим не до смеха, им, конечно, насрать…»

Секунду спустя в широких дверях съемочного павильона появилось несколько человек. Процессию возглавлял высокий человек почти двухметрового роста, широкоплечий, массивный, но неуловимо изящный, передвигающийся с какой-то кошачьей грацией. Длинные кудрявые волосы, намазанные чем-то блестящим, закрывали пол-лица, и ему приходилось то и дело смахивать их со лба, чтобы не наткнуться на стену, – это, очевидно, являлось частью его имиджа. На его смуглом лице застыло самодовольно-нахальное выражение.

«Как огурчик выглядит, – с тоской подумал Ковтун, – конечно, такие бабки заколачивать… Да еще с такой женой…»

Да, это был он – любимец российской публики, настоящая звезда эстрады певец Элем Симеонов, который прославился не столько своими выступлениями, сколько удачной женитьбой на легендарной Анне Разиной.

Вслед за Симеоновым шла его знаменитая жена – легенда советской, а затем и российской эстрады Анна Разина. Конечно, изрядно постаревшая, потускневшая и утратившая былое очарование, но еще в отличной форме. Пожалуй, она и теперь могла дать фору любой из десятков девчонок со слабыми голосами, которые разъезжали по России, выступая с концертами по провинциальным городам и зарабатывая большие деньги, на которые сразу же покупалась «визитная карточка» любой эстрадной звезды – длинный, как трамвай, бестолковый и неповоротливый «линкольн». Любая из бесчисленных певиц отдала бы полжизни хотя бы за частичку славы Анны Разиной. Славы и влияния… Лишь несколько человек в российском шоу-бизнесе обладали таким влиянием.

Звездную пару сопровождали трое охранников – здоровенных малых с бычьими шеями и не менее бычьими лицами. Войдя в павильон, они профессионально оглядели помещение и, не заметив ничего опасного, продолжили движение.

Ковтун сделал над собой усилие, нацепил профессионально-доброжелательну# ю улыбку, раскинул руки в стороны и направился к ним.

Присутствующие на площадке по-разному отреагировали на появление кумиров. Осветители, не обратив ровно никакого внимания, продолжали дымить своим «беломором», ассистенты и помощники также продолжали заниматься своими делами. Только массовка с интересом поглядывала на вошедших. Еще бы – не каждый день увидишь вживую тех, кого привык видеть только на экранах телевизора.

– Приветствую, Анна Кирилловна, – с деланой радостью, которая, впрочем, не слишком отличалась от настоящей, воскликнул Ковтун. – Очень рад вас видеть! А мы уж думали, вы не появитесь.

– Ну что ты, Савва! – ответила Разина. Она переходила на «ты» начиная со второй минуты разговора, тем самым моментально показывая собеседнику, кто есть кто. – Мы же договаривались! Как мы можем подвести? А что касается опоздания… Просто мы сначала на концерте задержались, потом в пробке… Ты же знаешь, какие в Москве автомобильные пробки!

– Да, и не говорите! Страшные пробки! – ответил Ковтун, который уже полгода ездил на метро: машину пришлось продать, чтобы рассчитаться с долгами. – Очень рад вас видеть. Очень рад. Замечательно выглядите, Анна Кирилловна.

Высокомерно кивнув и чуть растянув губы в подобии улыбки, Разина ответила на комплимент. Затем вынула из сумочки сигарету и закурила. Охранники стояли как статуи.

– Здравствуйте, Элем, – обратился Ковтун к певцу, – ну как, вы сегодня в форме?

Тот пожал протянутую режиссерскую ладонь и кивнул.

– Я всегда в форме! Как бык-производитель! – повернувшись к жене, тяжеловесно сострил Симеонов. Разина даже не улыбнулась, осматривая павильон.

В ответ на шутку певца Ковтун заставил себя растянуть губы в жалкой улыбке.

– Жарко тут у вас, – заметила Разина.

Режиссер развел руками:

– Ничего не поделаешь. На такую площадь никаких кондиционеров не хватит. А вентиляторы тоже включать нельзя, они нам весь снег сдуют. Так что приходится терпеть.

– Ну ничего, потерпим! – жизнерадостно потер ладонями Симеонов. – Как говорится, вперед и с песней!