Лукас нахмурился.

— Я езжу на «Мерседесе», а ты на малогабаритном автомобиле?

— Видишь ли, мне нравится моя машина. Ее легко водить и парковать, и она экономичная.

— Может быть, но мне кажется, что у нас должно быть что-то в этом роде, — он указал на стоявший неподалеку малолитражный фургон.

— Почему? — удивилась Джослин, осторожно выезжая на дорогу.

— Потому что сейчас у нас только двое маленьких животных, а в машине уже тесно. Что же будет, когда у нас родится ребенок? Нам потребуется больше места.

— Когда у нас будет малыш, тогда мы и подумаем о том, как перевозить его.

Она решила сменить тему разговора:

— Какие имена тебе нравятся?

— София, если родится девочка, и Роберт, если будет мальчик. Конечно, я не знаю, что мне понравится, когда ко мне вернется разум, — сухо добавил он.

— Ты не потерял разум! У тебя временная потеря памяти, и я вовсе не имела в виду детские имена. Я говорю о парочке на заднем сиденье.

Лукас обернулся.

— Бедняги! — сочувственно сказал он. — У них такой вид, будто через десять минут наступит конец света! Может быть, мне все-таки следовало взять тот насест?

— Они оживут, как только мы начнем регулярно кормить их. Но нельзя же все время называть их «животные».

— Верно, — согласился Лукас. — Что ты предлагаешь?

— Ну, в этом псе есть что-то от терьера. Он весит не более четырех с половиной килограммов, и, по словам ветеринара, он уже взрослый. — Джослин задумалась. — Он похож на Перси.

— На Перси? А как выглядит Перси?

— В нем есть нечто, характерное для эпохи королевы Виктории. Я имею в виду его бакенбарды. В конце девятнадцатого века было, принято иметь обильную растительность на лице.

— Пусть будет Перси, — согласился Лукас. — Ну, а для кота?

— Что-нибудь короткое. Может быть… Макс? — предложила Джослин. — Принц Альберт, несомненно, викторианец, и он был немцем, а Макс — немецкое имя, так что все очень подходит!

Лукас ухмыльнулся.

— Я не говорил, что у тебя удивительно причудливый ход мыслей?

— Спасибо! — улыбнулась в ответ Джослин. — В деловом мире это плюс. Мы…

Она внезапно умолкла, заметив темноволосого мужчину, выходившего из ресторана, мимо которого они проезжали. Джослин попыталась незаметно рассмотреть его, но у нее ничего не получилось. Мужчина отвернулся, разглядывая заголовки газет в автомате, стоявшем у входа.

Джослин с трудом подавила внезапное чувство страха. Не может быть, что это Билл! сказала она себе. Он не знает, что они в Вермонте. Или знает?

Она нервно закусила нижнюю губу и задумалась. Ричард — единственный человек, который знает, где они, но он даже не здоровается с Биллом. Верность и здравый смысл не позволят Ричарду предать своего босса.

Но Лукас владеет этим домом много лет, и Билл должен знать это.

Ты же не уверена, что это Билл, пыталась убедить себя Джослин. Ты видела его мельком. Ты подумала, что это Билл, потому, что он не выходит у тебя из головы.

— В чем дело? — спросил Лукас. — Хочешь, я сяду за руль?

Джослин решительно стряхнула свои страхи. Если она будет беспокоиться, это не поможет избавиться от Билла.

— Нет, я не хочу, чтобы ты вел машину. Я просто задумалась.

— Тогда попытайся думать о чем-нибудь приятном, — сказал он. — У тебя был такой же испуганный вид, как у Перси и Макса.

Когда они приедут, она позвонит Биллу и узнает, дома ли он. Если он дома, тогда его не может быть в городе. А если его дома нет… Все равно это не означает, что я видела Билла, сказала себе Джослин.

— Я думаю, что тебе следует немного полежать, когда мы приедем, — сказал Лукас.

— Нет, я чувствую себя прекрасно. И, кроме того, я хочу, чтобы мы развесили иллюминацию сегодня. Ведь темнеет так рано.

— Как хочешь. Давай сначала устроим животных, потом займемся иллюминацией, а затем разведем огонь в камине, и будем поджаривать сосиски и зефир.

Джослин содрогнулась.

— Я не хочу даже думать о том, что эта еда сделает с уровнем холестерина в твоей крови!