Сванда не то что двигать – даже трогать было страшно, поэтому Альдис встала и, пошатываясь, добралась до Дроны, о котором все забыли.

Одного взгляда хватило, чтобы понять: дела бхата обстояли плохо. Может, даже хуже, чем у Хельга. Внешне все вроде как ничего, только на скуле и подбородке наливаются здоровенные кровоподтеки, но дышал южанин хрипло и неглубоко, временами с его губ срывались тихие стоны.

Особенно Альдис не понравилась испарина, выступившая на лбу Махавидьи.

С предельной аккуратностью девушка перевернула сокурсника на спину. Дрона застонал чуть громче, но в себя не пришел. Черно-белые волосы рассыпались вокруг головы, как оперение экзотической птицы.

Опять в голову лезут дурацкие сравнения с птицами.

«Извини, что приходится это делать. Надеюсь, ты поймешь меня правильно».

Девушка расстегнула мундир на южанине. Рубаха, йотуны бы ее побрали, снимается через голову. Переворачивать сейчас раненого – безумие. Предположить страшно, какие у бхата повреждения. Только на глазах Альдис «сокол» ударил Дрону в живот пять раз. Один раз ногой.

Снова мысленно сокрушаясь об отсутствии ножа, курсантка кое-как закатала ткань наверх, и ей захотелось грязно выругаться.

Но бхате не было живого места. Когда-то смуглая кожа стала пятнистой от страшных красно-синих гематом. Кровоподтеки спускались по торсу от груди до ремня брюк. По меньшей мере сломано одно ребро, а то и два. Возможно, ушиб почки – сволочной Асбьёрн бил умело.

Она часто-часто заморгала, отгоняя непрошеные слезы. Было ужасно жалко Дрону. И Хельга.

То, что при сломанных ребрах нужно туго бинтовать грудную клетку, Альдис помнила хорошо. Но как же гематомы? Не повредит ли повязка? Не усилит ли кровотечение? А прочие повреждения?

И еще хороший вопрос: где взять бинт?

Шорох в кустах отвлек ее от размышлений. Ингвар. Вернулся за вторым «соколом». Увидев девушку, он снова ухмыльнулся:

– Ты развлекайся, меня тут нет!

«Йотуна с два! Ты есть, и ты мне поможешь».

Альдис подошла к «соколу», который как раз чесал затылок над сокурсником, очевидно раздумывая, как его ухватить поудобнее. Подойдя, она поняла причину замешательства Ингвара, как и причину полного бездействия раненого во время битвы. Похоже, у третьекурсника было повреждено колено. Одно или даже оба. Свернувшийся в позу эмбриона, молчаливый громила уже не плакал, только беззвучно поскуливал.

– Вот и что с ним делать? – пожаловался Ингвар. – Как тащить?

Альдис было все равно. Она требовательно дернула «сокола» за рукав и указала на Дрону:

– Пэхххихи.

Истинник с веселым изумлением посмотрел на нее, покрутил пальцем у виска:

– Э нет! Ты мне симпатична, малолетка, но помогать бхату?! Мы так не договаривались!

Девушка показала на Хельга, но сванд снова покачал головой:

– Извини. Меня друзья не поймут, у нас с ним маленькое недоразумение получилось. Раз уж речь зашла о помощи – может, ты мне поможешь отнести беднягу Хьёрлейва? Он ведь сам не дойдет. Нет? Ну как хочешь.

Что делать? Альдис снова села рядом с Дроной. На закате появятся наставники – они ведь не будут ждать, что все «птенцы» сами доберутся до лагеря. Ведь не будут?! Всякое случается во время испытания: первокурсник может заблудиться, подвернуть ногу, упасть в расщелину…

Может наткнуться на безумных братьев Истины, которым совсем нечего делать на Маркланде, да и вообще на свете.

Даже если с закатом наставники пойдут всех собирать, как они найдут Альдис? И до заката еще часа два. Что делать?

Она рванула рубаху на груди южанина. Ткань треснула, но устояла. Отличный плотный лен мог выдержать и не такое. Проклятье, ну почему на Виндерхейме «птенцам» дают такую крепкую одежду?! Почему не заставляют носить с собой аптечку?

И тут бхат дернулся. И открыл глаза.

Из-за лопнувших сосудов белки его глаз были жуткого красного цвета. Черные зрачки дрожали – то суживались, то расширялись.

– Всхххрр. Ишшши. – Девушка показала на свое горло, приложила палец к губам и продолжила свое занятие. Упрямая ткань наконец поддалась.

Если Махавидья и подумал что-то о девушке, срывающей с него одежду, он предпочел промолчать.

Она разгрызла и разодрала рубаху на Дроне. Получились отличные бинты. Жаль, короткие. Жаль, что мало. Бхат следил за ее действиями молча. Возможно, он считал происходящее частью своего личного бреда. А может, ему было слишком больно говорить. Альдис вот было очень больно. Говорить, дышать, глотать.

Лакшми вернулась, когда Альдис уже наполовину превратила собственную рубаху в стопку тряпочек.