И Анка тотчас же согласилась, хотя и удивилась немного этому странному желанию. Она предпочитала смотреть всегда вперед. Она была еще так молода, что казалось, будто позади нет никаких воспоминаний, и настоящее представлялось ей самым лучшим временем.

Они подошли к девятому классу, открыли знакомую дверь и заглянули внутрь.

Да, все как будто было знакомо тут — большая доска с отломанным углом, немые карты на стенах… А все же что-то вдруг показалось им чужим в старом классе. На их местах сидели другие, незнакомые девочки.

Они с удивлением посмотрели на подруг, и одна из них загородила им дорогу.

— Вы ошиблись, девочки, — сказала она, — вы не туда попали.

А другая воскликнула со смехом:

— Посмотрите, девочки, это Галя Стражева пришла к нам! Она, наверное, осталась на второй год в нашем классе.

И многие захохотали громко, потому что Галю знали все в школе и знали, как невозможна и как смешна была эта мысль.

Засмеялась и Анка.

— Да, да, мы ошиблись, — сказала она, быстро захлопывая дверь.

Они заглянули и в восьмой класс. И здесь их встретили с удивлением.

Но уже другая девочка, чьи глаза так сияли, загородила им дорогу.

— Вы, наверное, ошиблись, — сказала она. — Это восьмой класс.

Однако тут они постояли подольше в дверях, глядя на свои старые парты.

Еще более, чем в прежнем классе, вдруг поразило их нечто новое.

Что это?

— Ах да, — сказала Галя, — совсем нет мальчиков.

— Да, да, совершенно верно, — сказала с удивлением Анка, — ведь мы в этом классе еще учились вместе. Это все-таки странно — совсем нет мальчиков.

И Анка, которой казалось, что у нее нет никаких воспоминаний, вдруг вспомнила самого незаметного из незаметных мальчиков, самого забытого, который почему-то пришел ей на память.

Он сидел позади, через парту, и однажды дал ей списать сочинение. Он был молчалив. И только с Анкой разговаривал чаще, чем с другими, и только с Анкой возвращался домой по длинным бульварам над набережной.

Но он всегда говорил о Гале с восхищением, и, может быть, только поэтому пришел он на память Анке. Его звали Ваней — простым и милым именем, которое нравилось Анке.

Она вспомнила мальчика и спросила о нем у Гали.

Но Галя уже забыла его лицо.

— Нет, все-таки они славный народ, мальчишки, — сказала Анка с грустью. — Посмотри, Галя, нет ни одного среди нас… Кто на войне, кто учится в другой школе… Где вы, милые товарищи?

Они посмотрели вдоль широкого коридора поверх движущейся толпы школьниц и увидели всё девочек с косами и без кос, с лентами и без лент, и ни одной стриженой, буйной мальчишеской головы, которая бы, как прежде, мелькнула перед их глазами.

— А мне жалко, что нас разделили, — сказала задумчиво Галя.

— Это потому, — заметила Анка, — что ты училась лучше их и всегда спорила с ними. Ты была сама почти как мальчик. Хотя правда, что говорить, с мальчиками было веселей. Но зато тише стало на уроках.

— Это верно, что тише стало, — сказала Галя, — а все-таки мне бы хотелось быть мальчиком. Все они сильные, все они теперь на войне. И будь я юношей, я, может быть, стояла бы рядом с отцом там, под огнем, в ту минуту, и, может быть, закрыла бы его от смерти.

— А разве среди девушек нет сильных? — спросила Анка. — Разве мало девушек на войне? И разве они не такие сильные, как юноши, и, может быть, даже лучше их? Нет, хорошо быть девочкой!

— А что в том хорошего? — спросила Галя.

— А то, — ответила Анка, — что, во-первых, я хочу быть похожей на мать. А во-вторых, я умею делать все, что делают мальчики, и при этом я еще девочка.

И Анка, распахнув широко двери своего класса, громко крикнула:

— Хорошо быть девочкой!

Все взглянули на нее с удивлением и тотчас же увидели Галю. Подруги подошли к парте и сели на свои места.

Все собрались вокруг Гали, и каждая спешила с ней поздороваться.

В этом желании не было ни подобострастия перед лучшей ученицей в школе, ни тайной зависти, прикрытой лестью. Никто не мог бы сравниться с Галей в ее способностях к ученью, в ее маленькой славе. Но, может быть, это было то бескорыстное чувство радости, какое испытывает каждый, когда чужая, пусть даже маленькая, школьная слава, с которой стоишь ты рядом, греет и тебя немножко.

Так самый безвестный житель города больше, чем все другие, гордится славою своих сограждан.