Кай с трудом сдерживал приступы рвоты. То, что некогда было горшечником, теперь более всего напоминало оживший ночной кошмар. Спина странного создания была изогнута подобно коромыслу, пальцы на ногах и руках обрели звериные когти, лицо приобрело звериные черты, кожу покрывали грязные желто-зеленые бляшки, на затылке среди струпьев торчали короткие рога. Чудовищу оставалось до устроивших засаду смельчаков каких-то десять шагов.

— А это пекарь! — донесся возбужденный голос Наххана. — Я его по порткам узнал. У него у одного были красные портки, смотрите-ка, до сих пор в муке, а его тоже уже с полгода не стало. А вот это рыбак. Имени не знаю, но свеженький. Почти непохож на зверя. Его стрела прямо в горло подсекла. А остальные стреляные. Насквозь все, и стену мне в конце коридора зарядами посекло.

— Две недели, как тот, третий пропал, в порту еще, — отметил начальник стражи и повернулся к Алпе. — Что скажешь? Что это за колдовство? И о какой мерзости с крыльями говорит охотник?

— Есть след, есть, — зачихал от пыли, спрыгивая из люка, стражник. — Эти трое с соседнего дома спрыгнули, с той стороны черепица сдвинута, но на коньке кто-то стоял. Вот.

Стражник показал снятый с конька оголовок. На керамической поверхности темнел грязный след.

— То ли гниль какая, то ли гной, — поморщился стражник. — Но воняет так, что чуть с крыши не свалился.

— Это не человеческое колдовство, — медленно выговорила Алпа. — Пустотное. И с ним человеку бороться невозможно.

— Невозможно? — побагровел начальник стражи. — А вот это что? — Он пнул ногой труп горшечника. — Это разве не борьба? Отправляйся-ка, почтенная Алпа, к своим колдунам и смотри в своих свитках, что там говорится о крылатых колдунах, откуда бы они ни были — из Пустоты, из-под земли, с неба. Все выясни!

Колдунья поджала губы, прошипела что-то едва слышное и отправилась прочь, а начальник стражи наклонился и выдернул из когтей горшечника лоскут темной ткани.

— Это еще что?

Кай наклонился, потом повернулся к Каттими.

— Мое, — шмыгнула носом девчонка. — Лоскут от моего балахона.

— Такшан… — с ненавистью прошептал Кай.

— Выходит, они за мной шли, — продолжила Каттими. — Ну так ведь и стрелой тоже в меня целили…

— Чем же ты им досадила? — сплюнул начальник стражи. — Впрочем, будь я помоложе, тоже бы на такую красоту запал. Ты уж сберегай подругу, парень, такие не в каждом городе даже по одной случаются. Как же нам с этой нечистью бороться-то? Если она и на крыльях к тому же…

— На крыльях, скорее всего, За нами идет… — задумался Кай, опустился на колени, сморщившись, наклонился к телу горшечника. — Есть у нее к нам какой-то счет. К нам или к Каттими… Она над нами еще в степи кружила. И ведь не пустотник какой, с разумением, оказывается…

— Она, может, и кружила над вами в степи, а у нас тут который месяц уже кровь и смерти! — выругался начальник стражи. — Да и кто у нее в команде? Наши мерзавцы, наши!

— Запах… — пробормотал Кай. — Опять знакомый запах… Словно и мертвечиной отдает, и рыбой одновременно…

— Подожди, — прошептала Каттими. — И я помню этот запах. Позавчера. Еще подумала, что лошадки наши задохнутся у этого старика…

— Обход домов делали? — спросил Кай у начальника стражи. — Хотя бы в верхнем городе после всех этих смертей обход домов делали?

— Не один раз! — гаркнул начальник стражи и цыкнул на вытянувшегося стражника. — Иди, воин, вниз, пусть поднимаются уборщики сюда. Да с мешками, нечего народ страстью этакой пугать.

— А дом Шехура? — прищурился Кай. — За высоким забором, за клепанными бронзой воротами?

— Все проверяли! — отрезал начальник стражи. — И дом Шехура тоже проверяли. Да и чего там у него проверять, он же клей варит из рыбьего выброса. Там у него вонь такая, что соседи съехали давно, а в клееварню и вовсе не заглянешь, глаза наружу выскакивают…

Последние слова начальник стражи произнес медленно, затем наклонился, почти вовсе уткнулся носом в уродливый труп горшечника и, обернувшись в сторону испуганного Наххана, прошипел чуть слышно:

— Слышишь, хозяин? Чтобы никому ни слова! Понял?

Три десятка стражников, вооруженных пиками и арбалетами, перекрыли верхнюю улицу. Еще два десятка заняли соседние дома, в которых и в самом деле не было жителей. Полсотни стражников вместе с начальником стражи, Алпа с двумя увешанными амулетами подручными и охотником с Каттими расположились на нижней. Никогда Кай не видел одновременно столько разряженных, как на весеннюю хиланскую ярмарку, туварсинцев. Если бы не полсотни всадников, отправленных в прибрежные рыбацкие деревни, вся гвардия Туварсы расположилась бы в верхнем городе.