— Что это было? — подала лошадь вперед Васа. Воительница выглядела встревоженной.

— Ручейник, — ответил Кай. — Обычная пустотная мерзость, но откормившаяся до приличных размеров. Что-то вроде огромной мокрицы с лапами. Или с клешнями.

— С ней покончено? — спросила Васа.

— Нет, — покачал головой Кай. — Но сейчас на нее нет времени. Чтобы она сдохла, нужно забросать колодец камнями. Она не выносит сухости. Задержимся — не успеем засветло подойти к крепости.

— И много еще будет подобной мерзости до Ламена? — поежилась кессарка.

— Не знаю, — тронул коня Кай. — Пагуба не закончилась, так что эта мерзость может появляться как грибы после дождя. До Ламена предлагаю утроить осторожность.

— И все? — заорал за спиной Кая Туззи. — И все? Ты так и поедешь? Ты охотник или кто? Что делать-то?

Главарь охранников тяжело дышал и скрипел зубами.

— Брось в колодец Таджези, — посоветовал Кай, придержав коня. — Может быть, ручейник подавится придурком? И тебе будет хлопот меньше.

— Подожди! — стиснул кулаки, вдвинул меч в ножны верзила. — Я знаю, что мои ребятки уже мертвы! Но ты вот сейчас поедешь дальше и оставишь эту мерзость в колодце?

— А что сделал ты в лесу? — поинтересовался Кай.

— Мне плевать на лес! — зарычал Туззи. — Я спросил об этом колодце! Что ты будешь делать теперь, охотник на нечисть?

— Поеду дальше, — кивнул Кай. — Всегда следует выбирать главное, воин. — Последнее слово охотник произнес с едва уловимой насмешкой и добавил: — Если бы я не выбирал главное, сейчас бы я отправился к твоему часовщику и предостерег его относительно твоей доблести.

Туззи выругался и развернул коня.

— Зачем ты его злишь? — спросила Васа. — Такие, как он, опаснее иных смельчаков. Они достаточно умелы, чтобы ужалить, и слишком глупы, чтобы понять, что этого делать не следует.

— Ты об этом думала, когда встала под его крыло в Кривых Соснах? — прищурился Кай.

— Я не меняю господ от каждого сквозняка, — фыркнула Васа. — Мне нужны были попутчики до Кеты, он мне подходил. Если бы мы добрались до конца пути с Туззи, я должна была бы заплатить ему пару монет серебром.

— И ты бы заплатила? — удивился Кай.

— Откуда я знаю? — пожала плечами кессарка. — Зачем забивать себе голову предположениями? Всякому решению свое время. Привал будем делать?

— Нет, — мотнул головой Кай. — Перекусывай на ходу.

Васа приподнялась на стременах, обернулась и зычно гаркнула в сторону обоза:

— Нет!

— Может быть, ты и подряд проводника-охранника взяла? — хмыкнул, присматриваясь к безжизненному проселку Кай.

— Зачем? — удивилась Васа. — Какой я проводник против тебя? Вот что ты теперь высматриваешь? Выжиги от двоих всадников в черном?

— Нет, — покачал головой Кай. — Давно уже нет. Некого им было выжигать. И это плохо. Очень плохо.

— Почему? — спросила державшаяся поблизости Каттими.

— Эти места никогда не были ласковы к путникам, — объяснил Кай. — В округе всегда было полно разбойников, да что там, многие селяне ночами становились лихими людьми. Большие обозы они не трогали, а одиноких или немногочисленных путников не пропускали. Если теперь этих разбойников нет, как, впрочем, нет и деревень, значит, кто-то другой властвует тут.

— Вроде той мерзости из колодца? — поняла Васа.

— Может быть, — кивнул Кай. — Или что похуже.

— Приделанные? — прошептала Каттими.

— И приделанные, и приделыватели, — заметил Кай и с досадой пошевелил левой рукой.

Рана была глубокой, но даже для глубокой раны она затягивалась слишком долго. Хорошо хоть лихорадка спала и понемногу начала рассеиваться слабость. Как раз после визита к Халане. «К пеплу Киклы, — прошептал Кай и тут же снова поскреб пальцем шею в вырезе рубахи. — И все-таки куда же пропало зеленое кружево?»

— Ерунда! — бодро воскликнула Васа и пришпорила коня, чтобы вырваться вперед и, гарцуя, развернуться перед спутниками. — К вечеру будем на границе ламенских пустошей, завтра еще один переход — и Ламен. А южнее Ламена уже поспокойнее будет. И купцов больше, и тати не заглядывают, и приделанные редкость. Или не так?

— Увидим, — ответил ей Кай.

Крепость показалась за час до наступления сумерек. По левую руку все так же тянулся чахлый лес с редкими, затянутыми бурьяном разоренными деревнями, справа из-за известковых увалов то и дело поблескивала серая лента Эрхи, пока ей не вздумалось повернуть к западу, чтобы петлей в сотню лиг обогнуть ламенские земли, и вот как раз на этом изгибе и высился белесый, покрытый редкой травой холм, на котором стояла крепость. Впрочем, почти все ее крепостное достоинство осталось в прошлом. Башни были обрушены наполовину, и от стен остались едва различимые валы в три или четыре локтя. Только внутренний бастион, хотя и зиял прорехами в кладке, продолжал маячить на фоне красного неба гордым силуэтом.