Чтото теплое текло по животу. Герой посмотрел на свою грудь и увидел набухшую от крови футболку. В глазах снова потемнело. Облокотившись спиной о бревенчатую стену, он опустился на завалинок.

Дионис, ты чего тут в холодке прохлаждаешься? крикнул появившийся изза угла один из солдат. Глянь, деваха рыдает, утешил бы.

Я ранен, голос прозвучал до того жалобно, что он сам чуть не прослезился из сочувствия к себе.

А ну, дай гляну, подошедший солдат оттянул край распоротой футболки. Тю, да разе ж это рана? Вот подпоручика нашего рубанули, так рубанули. Поди и не выживет, бедолага. Эй, деваха, хватит рыдать. Поди вон лучше перевяжи героя. Чай тебя спасал.

Услышав о пустяковости раны, парень приободрился настолько, что его не смущала даже залитая кровью футболка.

Что, ты говоришь, с подпоручиком? Кто его рубанул?

Знамо кто, людишки лихие. Подпоручик с Григорием Антипычем погнались за теми, кто на конях был. У подлеска уже догнали. Вдвоем супротив пятерых рубились. Когда я подоспел, двоих супостатов уже спровадили на суд божий. Я третьего из ружжа сковырнул. Тут у нашего командира сабелькато и сломалась. Покедова он за пистолем тянулся, супостат и рубанул его, да не сверху, а снизу, прямо по лицу. Григорий того супостата тут же и зарубил. Эй, деваха, закончив рассказ, вновь закричал девчонке солдат, хватит ныть, кому говорю! Пойдем, Дионис, мужики тебя перевяжут. От этой дуры добра не дождешься.

А с этим что? Денис ткнул обломком рогатины в поверженного им разбойника.

А что с ним? солдат толкнул сапогом скорчившееся тело. Вишь, глазья как закатил? Видать, ангелов разглядывает ужо, али бесов. Чем это ты его так, что он руки меж ног зажал?

Ногою. Я его что, убил? Не веря в действительность, вчерашний офисный работник с ужасом смотрел на труп, чьи широко открытые глаза взирали кудато сквозь мир, будто видя вдали нечто удивительное. В одном из них уже копошилась какаято мелкая букашка.

Ногою? Силен ты лягаться, Дионис, хохотнул солдат. Ну, пошли ужо.

Парень последовал за солдатом. Они вышли изза избы не с той стороны, куда перед этим зашел Денис, преследуя парня, тащившего за косу девчонку, а с обратной, ближе к сараю, у которого еще несколько минут назад бился с бандитами белобрысый. Бандиты так и лежали на том же месте. Рядом с головой одного из них топталась курица. Она чтото пристально разглядывала в луже крови, склонив голову на бок. Не удовлетворившись визуальным осмотром, курица несколько раз, деловито кудахча, гребанула кровяное месиво лапами, чтото в нем клюнула и снова склонила голову, изучая результаты своей деятельности. В трех шагах от трупов один из мужиков перевязывал какимито тряпками руку белобрысого.

Ох, да не затягивай так туго, чертяка, причитал тот. Это как же я теперьто? Он же мне жилы до самой кости перерубил. Отсохнет рукато.

А неча было лезть с палкой на сабли, бурчал перевязывающий. Фимка, вон, каменюку метнул и упокоил лихоимца.

Дык шош он сразу не метал свои каменюки? продолжал стонать пострадавший.

А кто знал, в кого метатьто? Это ты местных знаешь.

То дядька мой был двоюродный, пояснил белобрысый, глядя в сторону лежавшего у ворот одноногого, и вдруг встрепенулся. Неушто всю его семью порубали?!

Деваха там за домом живая, указал рукой солдат и хлопнул по плечу закончившего перевязку мужика. Коли лекарить можешь, глянь Диониса. Да только осторожно, бо он лягается смертельно, гы.

Сзади встревожено зашептали мужики. Денис обернулся и увидел, что к ним приближаются Гришка и второй солдат, придерживающие подпоручика, привалившегося к шее шедшей меж ними кобылы. Голова офицера перемотана окровавленными тряпками так, что оставались лишь щели для рта и одного глаза. Руки безвольно свисали вниз.

Подведя лошадь к крыльцу, солдаты во главе с рыжим осторожно сняли своего командира и понесли в дом.

На ночлег остались в хуторе одноногого Кузьмы.

Из семерых членов семьи, проживавшей здесь, в живых остались только Глашка, которой и впрямь оказалось всего четырнадцать лет, и годовалый Фомка, спрятавшийся во время налета за печью. Жена одноногого и старший сын были также зарублены. А вот младший сын и невестка были убиты бескровно и непонятно как, с виду никаких повреждений заметно не было.

Кроме жителей хутора, было еще девять мертвяков. Восьмерых бандитов, включая смертельно лягнутого Денисом, упокоила команда подпоручика Стерлина. Девятый, с раздробленным затылком, мог быть как гостем хуторян, забитым налетчиками, так и бандюком, приговоренным обороняющимися.

Все мужики, кроме лекаря Нифона, кашевара Николая и раненого белобрысого, которого звали Еремой, до вечера копали могилы и хоронили покойников. К трем уже бывшим на хуторском кладбище крестам прибавилось еще пять. Неопознанного похоронили в стороне. Бандитов закопали в общей яме на опушке леса.