— Это я к тому, что он почти наверняка явится пьяный. Если задерживается допоздна, всегда пьяный приходит. При этом наболтать может с три короба, но ни на что реальное его не хватит. Просто не обращай внимания ни на какие его слова, и все будет в ажуре.

Я сказал, что постараюсь. Что я еще мог сказать? Она наскоро, но довольно крепко меня поцеловала. Затем отерла мне губы платком и пошла с крыльца вниз.

— Помни, Карл. Просто не обращай внимания.

— Ладно, усёк, — сказал я.

Мистер Кендал ждал, переживая, что остынет мой кофе. Я заверил его, что это не важно, как раз такой я и люблю, и тогда он, расслабившись, откинулся в кресле. Опять повел разговор о том, чтобы найти для меня работу, — то, что она нужна мне, он считал само собой разумеющимся. От работы для меня переключились на его собственную. Насколько я понял, он был в пекарне за начальника, хотя официально таковым не числился и вкалывал день и ночь, получая всего на несколько долларов больше обычного простого работяги.

Похоже, он решил посвятить весь свободный вечер тому, чтобы преподать мне полный курс истории хлебопекарного дела. Но вышло, что поразглагольствовать ему дали всего минут десять-пятнадцать, потому что потом прибыл Джейк Уинрой.

Вы, конечно, видели Джейка на фотографиях: его видел каждый, кто читает газеты. Однако на газетных снимках он, видимо, такой, каким оставался, пока был при делах. Так что тот Джейк, которого видели вы, и тот, которого увидел я, это два разных человека.

Мужик он был длинный, под два метра ростом, в норме его вес был бы килограмм под сто. Но теперь он отощал чуть ли не до семидесяти. Кожа на лице собралась складками. Брыли отвисли, уголки рта оттянулись вниз, под глазами мешки. Даже нос загнулся книзу. Висел, как тающая свечка, воткнутая в прилепленный к столбу блин грязного стеарина. Ссутулился, плечи опали. Подбородок чуть не касался грудины, тонкая шея вихлялась, вот-вот сломается под тяжестью головы.

Естественно, он был пьян в дымину. А что? Имел полное право! Потому что он был мертв — или все равно что мертв; надо полагать, он понимал это.

Входя в калитку, он, конечно, попался — я же говорил, калитка была сущий капкан. А когда он наконец из него вырвался, то промчался, загребая ногами, на грани падения, почти до самого крыльца. Пока на него взбирался, падал на каждой ступеньке по два раза — во всяком случае, судя по звукам, было очень на то похоже. По веранде пробежал на заплетающихся ногах. Ввалился в коридор. Стоял, клонясь и раскачиваясь, моргая и пытаясь сообразить, куда двигаться дальше.

— Мистер Уинрой! — Мистер Кендал стал осторожно к нему подбираться. — Может быть, вы… гм… Можно я уложу вас в кровать, мистер Уинрой?

— Как-кая-шо кровать? — икнув, выговорил Джейк. — Тык-к кто такой?

— Да ладно вам, вы же меня отлично знаете, сэр!

— Коэш-шно. Я — знаю, а ты-то сам — знаешь? Ты скажешь или нет? Г-говри!

Мистер Кендал поджал губы.

— Мистер Бигелоу, не сходить ли нам ненадолго в пекарню, а?

— А может, мне просто к себе подняться? — сказал я. — Я бы…

Тут Джейк как дернется, будто подстреленный.

Дернулся и аж завертелся, услышав незнакомый голос. Глянул на меня дикими глазами, и одна из его длинных жилистых рук выметнула указующий перст.

— Ты кто такой?

— Это мистер Бигелоу, — сказал мистер Кендал. — Ваш новый жилец.

— Да ну? Здра-асте вам! — Он сделал шаг назад, не спуская с меня глаз. — Ж-ж-жилец, да? Наш новый ж-ж-жилец — а-га! Ну на-адо же!

— Жилец — кто же еще! — возмутился мистер Кендал. — Очень приличный молодой человек, а вы сейчас закатываете отвратительную сцену, смущаете его. Слушайте, почему бы…

— Скажи-ите-ка! На-адо же!

При этом он исподволь сдвигался в сторону двери, отступал, пригнувшись и как бы на полусогнутых. Сквозь спутанные пряди сальных черных волос взглядом так и сверлил меня.

— Новый жилец! Я, видите ли, его смущаю! Я! Его! Смущаю! Это ж надо!

Его голос звучал как с заезженной пластинки — пластинки, запиленной тупой, изношенной иглой. Он виделся мне больным диким зверем, загнанным в угол.

— Ах как интересно! Коне-ечно!

Он не владел собой. Единственное, что он мог, — это пятиться, пятиться, пятиться…

— Слушайте, постыдились бы, сэр! Вы прекрасно знаете, что мистер Бигелоу и должен был приехать. Помню, как вы при мне говорили об этом с миссис Уинрой.

— Да ну? Вот это да! Мистер Бигелоу и должен был приехать? Все ждали-ждали, не могли дождаться!

Его спина коснулась противомоскитной сетчатой двери.

Тут он споткнулся о порог, пробежал, заплетаясь ногами, по веранде и с грохотом свалился с крыльца. Падая, сделал форменное сальто.

— Бог ты мой! — проговорил мистер Кендал, бросаясь включить свет на крыльце. — Бог мой! Он же, наверное, убился!