Через час они проехали деревушку со странным названием Концы и вскоре подъехали к перекрёстку. Саша ещё днём изучил карту и помнил — это шоссе на Витебск. Надо пересечь его, пока движение малооживлённое.

Он видел, как на Витебск проскочил мотоцикл с коляской, навстречу ему — легковая машина «Опель-капитан».

В Саше сразу взыграл охотничий азарт. Как же — ночь, вражеская легковая машина — и без охраны! Рядовые солдаты в таких не передвигаются — только офицеры.

Недолго думая, Саша автоматом выбил заднее стекло кабины. От неожиданности Владимир, сидевший за рулём, и Виктор шарахнулись в стороны.

— Танкист, гони за легковушкой!

Володя сразу включил скорость и утопил педаль газа.

— Старшой, можем не догнать. Тяжело грузовик раскочегаривать.

— Поближе подберись. Я его из автомата тогда ущучу.

Грузовик, нещадно ревя мотором, подпрыгивал на колдобинах. Гравийка и в довоенные времена не была гладкой, а теперь, после того как по ней массово прошли тяжёлые грузовики, танки да тягачи, и вовсе стала не дорогой, а направлением.

Грузовик сначала не отставал, потом стал приближаться. Теперь бы выбрать удобный момент, когда встречного транспорта не будет. И вот такой момент наступил.

На прямом участке шоссе встречных фар не было видно, сзади — тоже. Пылища сзади, за грузовиком, стояла стеной.

Саша высунулся из-под брезента, оперся руками о крышу кабины, прицелился. Грузовик мотало нещадно, и «Опель» никак не попадал в прицел. Уловив момент, Саша всё же дал очередь.

Рассыпалось осколками заднее стекло легковушки, а Саша бил короткими очередями по кузову, по колёсам. Цели взять живьём «языка» у него не было, поэтому церемониться он не стал — бил на поражение.

Машина вильнула на пробитом колесе, съехала на обочину и, перевернувшись на крышу, снова встала на колёса и уткнулась бампером в дерево. Двигатель заглох, из-под капота валил пар.

Грузовик резко, до юза колёс, затормозил. Саша выпрыгнул из кузова, Виктор — из кабины, и оба бросились к «Опелю».

Саша рванул на себя ручку дверцы, и на него вывалилось тело немецкого офицера с окровавленной головой. Водитель сидел неподвижно, уткнувшись лицом в баранку.

Саша распахнул дверцу с его стороны и, нашарив рукой выключатель, погасил фары. Так-то лучше!

На заднем сиденье лежал толстый портфель из натуральной кожи с двумя замочками. Внизу, на полу — вещевой мешок, явно красноармейский, потому как немцы носили ранцы.

Саша кинул «сидор» и портфель Виктору.

— Быстро в грузовик!

А сам обшарил руками легковушку: всё-таки темно, не упустить бы чего-нибудь существенного. Но вроде пусто. Напоследок расстегнул на немце ремень, снял кобуру с пистолетом и нацепил на себя. Застегнув ремни, он бросился бежать к грузовику, на ходу крикнув:

— Трогай!

Грузовик тронулся. Саша ухватился руками за задний борт, его подхватили под руки и втянули в кузов.

— Ну ты силён, старшой! — восхитился Сергей. — Без сучка без задоринки, за три минуты…

— Как учили! Хорошо, немцев на дороге не оказалось — ушёл бы «Опель».

— Посмотрим трофей?

Саша расстегнул портфель.

— Сергей, глянь, что в мешке. Может, пожевать что-нибудь найдётся, не зря же немец его с собой вёз.

Саша извлёк из портфеля его содержимое: карту, бумаги, бутылку коньяка. Вдруг рядом, громко, в три этажа заматерился Сергей.

— Тихо ты! — попытался остановить его Саша. — Чего взбеленился?

— Гляди, старшой!

Сергей подполз ближе к заднему борту грузовика, расправил какую-то тряпку, и Саша онемел. Хоть и темно было, однако при свете луны он всё же увидел — знамя! Наше знамя, двадцать четвёртой стрелковой дивизии! Шитую золотом надпись прочитать было можно.

— Это же немцы, суки, штаб дивизии разгромили, знамя взяли! А мы своим вернём! Как думаешь, старшой, по ордену нам дадут? — Сергей возбудился.

— Ты ещё к своим перейди и знамя доставь! — урезонил его Саша.

Знамя — святыня части. Пока знамя у знаменосца, полк или дивизия живы, и даже если погиб последний боец, честь не уронена. Потеря знамени — несмываемый позор, такую часть, даже если она в полном составе, расформировывают.

— Я доставлю, — взволнованно зачастил Сергей, — вернее — мы доставим!

Он снял немецкий френч и нательную рубаху, обмотал вокруг своего тела вдвое сложенное знамя и вновь натянул рубаху. А вот френч уже не сходился, даже пуговицы застегнуть нельзя было. Это не наша безразмерная гимнастёрка. Но Сергей только рукой махнул: