— Как насчет поездки в Сьюингбери, Дрейтон?

Констебль молча вскочил на ноги, даже не успев напустить на себя невозмутимый вид.

— Отправляюсь, сэр.

— Допейте свой кофе.

Боже, до чего она красива. Той красотой, которую природа дарит лет на пять, а потом иссушает и к тридцати годам превращает в тлен.

Квартира Джеффри Смита находилась на дальней окраине Сьюингбери, в доме на четыре семьи, перестроенном из старого георгианского особняка, ровесника женского монастыря святой Катерины, примыкавшего к дому сзади. Величественные ступени привели их в галерею. В стене когда-то было несколько дверей, но теперь их заколотили досками, и осталось только две, которые вели в квартиры. Номер два была слева. Уэксфорд позвонил.

Великолепие дома плохо вязалось с версией Бэрдена о бритве или ноже, хотя здесь вполне мог обретаться клиент мистера Скэтчерда. И все равно Бэрден не был готов к открывшемуся его глазам зрелищу. За распахнувшейся дверью располагалось удивительно просторное помещение. В первое мгновение инспектор даже не заметил женщину, стоявшую на пороге; он видел только необъятную комнату, а за ней другую, такую же огромную, с двумя широченными окнами. Квартира напоминала, скорее, картинную галерею, чем жилище, хотя в ней были голые стены. Женщина стояла на темной границе между двумя прямоугольниками света на полу.

Посмотрев ей в глаза, Бэрден тотчас понял, что уже видел эту женщину. Именно она пыталась продать украшения Нобби Кларку.

— Миссис Смит? — спросил Уэксфорд.

Бэрден, конечно, не ждал теплого приема, но реакция женщины просто поразила его. В её глазах мелькнул ужас, и Бэрден подумал, что она держится так, словно ей много лет причиняли боль и теперь, после короткой передышки, снова угрожали истязаниями.

— Что вы имеете в виду? — спросила она, медленно и отчетливо выговаривая слова.

— Я спросил, вы ли миссис Смит. Миссис Джеффри Смит.

Ее утомленное, когда-то красивое лицо окаменело.

— Пожалуйста, уходите, — сухо сказала она.

Уэксфорд окинул её суровым взглядом и показал свое удостоверение. Нечасто эта бумажка так радовала людей. Женщина криво улыбнулась, потом рассмеялась.

— Входите, — пригласила она, разом превращаясь в добросердечную изысканную даму, которую Бэрден видел в лавчонке Нобби. Инспектор был уверен, что она не узнала его.

— Ума не приложу, чего вы хотите, — сказала женщина. — Но, похоже, вы не опасны. Полагаю, одинокой женщине лучше не впускать в дом незнакомых людей.

Слабая отговорка, если вспомнить, какие ужас и неприязнь выказала эта дама. Солнце припекало, но в квартире было холодно. Зимой здесь, наверное, совсем невыносимо. Они не заметили никаких признаков центрального отопления ни в первой огромной зале, ни во второй, где были высокие окна. Двустворчатые двери цвета слоновой кости, с облупившейся лепниной, закрылись за ними. Мебель была слишком мелкой и новой, но далеко не шикарной. Никто и не пытался привести убранство в соответствие с великолепием интерьера. Хлопчатобумажные занавески напоминали цветастые лоскутки и делали огромные окна похожими на обнищавших светских дам.

— Я хотел бы увидеть мистера Смита. Когда он придет?

— Я тоже хотела бы его увидеть, — её смуглое лицо подернулось странной гримасой печального изумления. Очки подпрыгнули на коротком носу. Теперь, когда женщина знала, кто перед ней, страх прошел, и она сделалась похожей на хохотушку, привыкшую смеяться главным образом над собой. — Мы разошлись с Джеффри пять лет назад.

— Вы не знаете, где он сейчас, миссис Смит?

— Не миссис Смит, а миссис Энсти. Норин Энсти. Я опять вышла замуж, — она окинула Уэксфорда взглядом человека, умудренного житейским опытом, быть может, не самым приятным. — Полагаю, вы можете сказать мне, зачем он вам нужен.

— Простая формальность, миссис Энсти, — ответил Уэксфорд и, заметив укоризненное выражение её глаз, подумал: такую не проведешь.

— Должно быть, какой-нибудь пустяк, — проговорила хозяйка и чуть насмешливо улыбнулась, отчего в уголках её глаз обозначились резкие морщинки. — Джефф — один из честнейших людей, которых я знаю. Разве вам не кажется, что весь его облик свидетельствует о порядочности?

Уэксфорду очень хотелось увидеть фотографию, и, когда хозяйка протянула ему большой, сделанный в ателье портрет, он почти вырвал снимок у неё из рук. Смуглое приятное лицо, черные волосы, во рту — трубка. Старший инспектор был слишком искушен, чтобы на основании одной лишь фотографии выносить суждения о порядочности или непорядочности. Поэтому он просто молча смотрел на снимок, пока Бэрден не спросил женщину:

— Вы когда-нибудь видели эту вещь? — И вручил ей зажигалку.

Они немного удивились, когда хозяйка радостно ахнула и прижала золотой кубик к щеке.

— Это моя!

Они изумленно уставились на нее.

— Уж и не чаяла снова увидеть! — Женщина попыталась высечь огонь, пожала плечами и спросила: — Где вы её нашли? Как это прекрасно! Не угодно ли кофе или чаю? Позвольте я вас угощу.

Она сидела на краешке стула и казалась Уэксфорду похожей на ребенка в Рождественское утро. На коленях — фотография Смита, в руке — зажигалка. Сначала Уэксфорд думал, что женщине под сорок, но сейчас она выглядела моложе. На обеих руках у неё было по обручальному кольцу. Одно из них — с узором, таким же, как на зажигалке. Второе — дешевое, похожее на кольцо для подвешивания штор.