– Сэйчас пасмотрым, – Игорь поднялся и пошел вдоль рядов, вороша на ходу рукой одежду. Он отметил, что к здоровяку близко не подобраться – тот сидел в дальнем углу, где одежды не было.

Игорь снял майку с надписью «Адидас». Роман тотчас поставил на пол сумку и нагнулся над ней, распуская молнию.

– Брак гонишь, старая грымза? – вдруг четко и ясно прозвучал угрожающий голос. – Халтуру?

– Что? Что вы сказали? – Мария Павловна застыла с открытым ртом. В руках Романа и Ванды появились тускло поблескивающие автоматы. Один был направлен на председательшу, другой – на ее прихвостня. В комнате повисла вязкая тишина.

Мордоворот поднял голову, уставился хмурым взглядом в дуло автомата, смотревшего на него, но не двинулся с места.

«Благоразумный, молодец», – мысленно похвалил его Игорь и повторил:

– Брак гонишь, паскуда? И семь шкур дерешь. А люди отдают кровные денежки, заработанные тяжким трудом, а потом плачут, не знают, где на вас, жуликов, управу найти. Говори, сколько и кому дала взяток, чтобы народ обирать?

На Марию Павловну напала нервная икота, мелко задрожал подбородок.

– Тьфу! – плюнул Игорь. – Как ответ держать, так дрожишь. Все вы такие, сволочи. Ну, за дело. Надя, выбери себе что приглянется в компенсацию за то, что тебя обжулили.

Они условились называть друг друга именами, но другими, чтобы сбить с толку противников.

Игорь взял автомат у Ванды и направил на председательшу. Ванда пошла вдоль рядов, проворно снимая одежду. Разглядывала, бросала на пол посреди зала. Слышались только цокот ее каблучков и шорох одежды. Наконец она выбрала костюм «варенка», такую же пышную белую кофту, в которой приходила к Игорю, две юбки, длинное платье и еще несколько вещей.

– Кажется, это без балды.

Уложила отобранное в большой пластиковый мешок, сунула в сумку. Потом она принялась снимать все подряд и швырять на середину зала. Образовалась разноцветная куча.

– Поливай.

Она вытащила из сумки трехлитровую банку с коричневой жидкостью, открыла крышку. Едко запахло креозотом.

Насчет мордоворота Игорь ошибся. Тот был благоразумным, но не трусливым. Просто выжидал. А теперь, видимо, решил, что пора сказать свое слово. Ведь ему платили за охрану не только жирного тела председательши, но и ее добра. Уловив момент, когда Роман чуть отвлекся, он отбросил стул, нагнул голову и прыгнул, да так, что несколько метров пролетел одним прыжком. Видать, держал себя в форме.

Но именно несколько метров и спасли Романа – все-таки на это потребовались какие-то секунды. Роман успел повернуться и встретить его звучным ударом в лоб кулаком в кожаной перчатке. Раздался костяной звук, и мордоворот так же молча, как бросился, свалился и застыл.

– Ох, рано вскочила охрана, – процедил Роман.

Мария Павловна затряслась еще сильнее.

– Поливай, – повторил невозмутимо Игорь.

Вороша одежду, девушка принялась поливать ее креозотом, потом бросила пустую банку, брезгливо вытерла руки цветастой кофточкой. Вытащила из сумки большую белую картонку и положила на мерзко пахнущую кучу. На картонке тушью было любовно выведено: «БРАК. ОТК ПОТРЕБИТЕЛЯ.» Мария Павловна закрыла лицо руками и всхлипывала.

– Запомни и передай, – раздался над ней четкий голос. – Если станешь снова жульничать, то следующая наша встреча будет не такой, мирной. И урон поболе. А пока предупреждение.

В кабинете Аргамакова сидела Мария Павловна и плаксиво рассказывала о ночном налете («Разорили, форменным образом разорили, варнаки!»), когда раздался телефонный звонок.

– Это Потребитель! – послышался в трубке мужской голос, и Ряха шумно задышал. – Старая грымза уже рассказала?

Получилось чисто случайно. Игорь выждал два дня и позвонил в понедельник, полагая, что председательша сразу же побежала к своему покровителю. Так оно и было, да не застала – Ряха на уик-энд отправился пьянствовать в «охотничий домик» и теперь напоминал непроспавшегося кабанюгу с налитыми кровью глазами. Игорь попал как раз на их встречу, и Ряха узрел в этом козни хорошо законспирированной тайной разведки мафии. «Эге, у него везде свои люди…»

– Что тебе нужно, Потребитель?

Мария Павловна застыла с отвисшей челюстью.

– Тогда слушай, красная морда. Все кооперативные товары с «химией» из торговых залов чтобы исчезли раз и навсегда. У тебя там многие пасутся, предупреди их. Далее. Купи в универмаге плюшевого мишку и полиэтиленовую сумку. Зашей в игрушку восемь тысяч. Вечером придет человек и скажет: «Здесь живет Назар Назарыч?» Отдашь ему сумку. Понял? Повтори.

– А хера не хочешь? – заревел в трубку Леонтий Иванович и с силой ударил себя в сгиб руки. – Вот такого!

Но потом, спохватившись, что собеседник не может видеть столь красноречивого жеста, добавил:

– Синего, в крапинку, с винтом!

– Ну, тогда готовься к ответному удару.

– В гробу я тебя видел! – Ряха швырнул трубку.

Районный универмаг потребкооперации располагался в большом сером двухэтажном здании старой постройки. На первом этаже, как водится, торговали продовольственными товарами, на втором – промышленными. Левый вход вел в нижний зал, правый – в верхний. Соседнее здание занимало управление райпотребсоюза, и это было очень удобно. Покупатели заходили с фасада и уныло обозревали пустые полки, густо заставленные размалеванными пачками турецкого чая «Камелия» с редкими вкраплениями банок «каши походной», пакетов окаменевшей соли, конвертов с лавровым листом. А если поднимались на второй этаж, то так же уныло обозревали ряды висевших пальто булыжного цвета моды шестидесятых годов, хотя на самом деле модными они не были за всю историю человечества.