— Так точно! — закричал Марк вместе с тысячами других молодых парней, пришедших сюда с Запада, дабы восстановить в этой жалкой дыре порядок, основанный на незыблемом авторитете сильнейшей страны в мире.

— Смогут ли эти безумные маньяки нас остановить? — поинтересовался полководец.

— Никак нет! — И снова крик, изданный Марком и его товарищами, заполнил собой площадь и отозвался эхом, наткнувшись на стены.

— Ну вот и хорошо. — Полководец широко раздвинул губы, чтобы все воины могли увидеть его улыбку. — Эти люди скоро поймут, что и сами не знают, с кем связались. Верно я говорю?

Новый крик, исторгнутый из тысяч глоток в знак согласия, был еще громче двух предыдущих.

Новость о приближении западных воинов дошла до горцев очень скоро. Повстанцы пользовались в народе широкой поддержкой, и у них повсюду были свои соглядатаи. Ни один захватчик не мог сойти с дороги и присесть за кустиком без того, чтобы об этом тут же стало известно. Однако знать о том, что делает враг — это одно, а знать, что делать самим — совсем другое.

Один из наиболее доверенных советников вождя повстанцев носил прозвище "Камень".

— Нам всего лишь следует на некоторое время исчезнуть, — сказал он, обращаясь к другим руководителям повстанцев. — Снимем шлемы, избавимся от оружия, удалимся в сельскую местность. Все, что они увидят, когда придут — это группу крестьян, пропалывающих грядки, подрезающих лозу и сажающих оливковые деревья. Как они могут вести войну, когда воевать не с кем?

Некоторые из двенадцати советников закивали. Камень был человеком весьма здравомыслящим и прагматичным. Потому и его советы всегда были полны прагматизма и здравого смысла.

Однако вождь отнюдь не считал, что создавшееся положение требовало здравомыслия или прагматического подхода. В конце концов, шла война. А когда люди идут на войну, прагматизм и здравый смысл отбрасываются за ненадобностью в первую очередь. Качая головой, вождь сказал:

— Я ведь уже говорил: не мир пришел я принести, но меч. Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради меня сбережет ее.

Камень шумно выдохнул:

— Я не уверен, что это хорошая мысль. Я совершенно не уверен, что это хорошая мысль.

— Разве я не властен в своем: делать, что хочу? — потребовал ответа предводитель, наливаясь гневом. — Также услышите о войнах и о военных слухах. Смотрите, не ужасайтесь, ибо надлежит всему тому быть. И напоминаю вам снова, что кто не со мною, тот против меня. — И он уставился на Камня взглядом, полным мессианского огня.

При всем своем упорстве, такой взгляд Камень выдержать не мог. Он опустил голову, бормоча:

— Да сбудется воля твоя.

И сбылась воля его. Горцы собрались вместе. И Сыну Божиему показалось, что числом их было куда больше, нежели песчинок на морском берегу.

— Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, — запели они, — потому что ты со мной.

Сын Божий наклонил голову. Горцы двинулись вперед.

Шагая навстречу битве, многие из товарищей Марка недовольно ворчали. Он же был спокоен. Большую часть времени он просто прекращал думать о чем бы то ни было — и как бы поручал своим ногам двигаться самостоятельно. Таким образом, он преодолевал одну милю за другой, сам того не замечая.

Впрочем, Марку то и дело приходилось кашлять. Все эти несметные полчища людей, животных и повозок двигались вперед — и тем самым поднимали несметную же пыль. К тому же эта пыль попадала ему в глаза — и он ничего не мог с этим поделать. Подобные вещи приходилось переносить со стоицизмом.

Чтобы основные силы войска не наткнулись на какой-нибудь неприятный сюрприз, мобильные отряды и разведчики шли впереди. За ними двигалась целая дивизия, чтобы в случае чего послужить авангарду подкреплением — а также повозки и дальнобойные орудия. Потом следовало командование войска — вместе с обозом. Дальше шли основные силы, и замыкал шествие арьергард. Он также состоял из мобильных отрядов, но был усилен тяжеловооруженной пехотой.

И неприятности не заставили себя долго ждать себя. Какие-то местные разбойники решили, что могут обстрелять движущееся по дороге войско сбоку — и после этого скрыться. Это привело к немногим жертвам — но только к немногим. Еще нескольким бойцам спасла шкуру кольчуга. Тут же на местных набросились воины, умело подражая охотящимся на зайцев собакам. Конечно, любой заяц обычно может убежать от любой собаки. Но когда собак больше, чем зайцев, и когда они друг другу помогают… Мало кому из смельчаков, пытавшихся напасть на движущееся войско, понравился конечный итог этой затеи.