Более мощный Игорь подсел, и Арт встал ему на плечи.

Перемахнув ногу, он протянул Игорю левую руку. Оказывается, это не так уж трудно — без шума залезть на стену.

«Все, сейчас мы спрыгнем вниз, — подумал Арт, — и обратного пути уже не будет. Но я его и не искал».

Пятеро или шестеро молодых людей во дворе, в двух десятках метров от них что-то протирали, прометали, прочищали.

Десяток быстрых шагов — и они оказались у другой стены. Теперь уже — стены дома.

— Как думаешь, нас уже просчитали? — На лбу Игоря наконец-то заблестели бисеринки пота. У каждого чувство ответственности и готовности на все проявляется по-разному. У Арта вот, например, сразу влажнеют ладони…

— Не знаю, — честно признался он. — Во всяком случае, камер не видно.

— Я и Александра Александровича не вижу, — нехотя возразил ему Игорь, — однако он здесь.

Жестокая штука, эта логика, наука о законах и правильных формах мышления. Они стояли за углом дома в двух шагах от крыльца, и эта логика никак не помогала им проникнуть внутрь.

— Мне кажется, наступил психологический момент для взятия в плен языка, — произнес Игорь, и Арт только сейчас заметил в его руках короткое помповое ружье.

— Откуда ты это вынул?!

— Вопрос некорректен, но я отвечу: из сумки, которую принес. И дробовик я держу в своей мощной руке вот уже десять минут.

В глубине двора располагался гараж, машин этак на десять, размером с гараж «Алгоритма», и из него вышел, вытирая руки тряпкой, маленький человечек. Он торопился к дому.

Сейчас все зависело от их сдержанности.

Человечек заскочил на крыльцо и нажал на стене, рядом с дверью, кнопку. За перегородкой прозвучал какой-то вопрос, на который человечек сразу и ответил.

Защелкал замок…

«Теперь — пан или пропал», — решил Арт.

Они лениво вывалились из-за угла и стали подниматься по крыльцу. По странному тягучему звуку сзади Арт понял, что Игорь даже пытается изобразить раздирающую рот зевоту. Человечек смотрел на них без тревоги. Арт подмигнул ему.

Последний раз щелкнул ригель замка, и дверь распахнулась. Ситуация была такова, что перед Артом могли оказаться как двое человек, так и десять. Но привратник был один. Спокойствие на его лице не успело исказиться от подозрения…

Движение странствующего философа оказалось быстрее мимики охранника. Металлический торец дробовика поверг последнего в скорбящее уныние. Он отлетел к стене и скользнул по ней, как кусок масла по раскаленной сковороде. Выбежавшая из его ноздри струйка крови стала расползаться пятном на белой рубашке.

Арт схватил смотрителя гаража за шею.

— Сколько человек в доме?

Тот пытался мотать головой, из чего следовало, что он не понимает русского языка как в прямом, так и в переносном смысле.

— Ладно. — Арту пришлось согласиться с логикой человечка. — Зададим вопрос по-другому.

Схватив руку Игоря, он вставил ствол ружья в рот собеседника.

— Человек, наверное, пятнадцать, — признался смотрящий за конюшней барина человечек, когда ствол на мгновение выехал из его рта.

— Молодец, — похвалил Арт и забросил дробовик себе за спину. — Клиент ваш.

Сзади послышались короткий выдох Игоря, треск лба и стук костей о паркет. Работать с клиентами этот менеджер умел так же хорошо, как разводить чужую тоску в роли психолога.

Арт приоткрыл тяжелую дверь. Через нее его тогда выводили на улицу. Никаких камер в помещении он в тот день не заметил, поэтому двое, не боясь быть замеченными, быстренько проскользнули под массивную витую лестницу. Ступени были сплошные, с тяжелыми перилами и балясинами, поэтому их можно было обнаружить только в том случае, если кому-то понадобится заглянуть в угол, под лестницу.

«Процент вероятности этого невелик, — подумал Арт, — однако скоро двое в обмороке очухаются и поднимут такой крик, что охрана будет заглядывать не только под лестницы, но и друг другу в задницы».

Если бы не Рита, он бы никогда не посмел проникнуть в это осиное гнездо. Тем более завести в него плохо знакомого ему человека. В доме, казалось, витал дух криминала, поэтому вызов батальона морской пехоты напрашивался сам собой.

Арт был уверен, что, если перевернуть весь дом, поднять паркет и отодрать обои, появятся и оружие, и наркотики, и документация, которая может упрятать любого здесь присутствующего лет на двадцать. Но Арту была нужна только Рита. Потеря ее означала потерю всего. Значит, ничего в его жизни не было, и Арт может смело утверждать, что последние двадцать лет он прожил зря.