Внезапно что-то с грохотом упало прямиком в «керосинку». В тот же момент сверху донеслись звуки, похожие на птичий гомон, – с палубы танкера на Мияхару с товарищами смотрели, гогоча, рабочие. Были видны каски, хохочущие рты, белые зубы…

– Эй, осторожней там, вы, болваны! – со злостью крикнул им Мияхара.

Сквозь неумолчный лязг механизмов снова послышался смех, похожий на птичий гомон. Потом голоса слились воедино, и дружный крик больно стегнул сидевших в лодке людей:

– Жу-ли-ки! Во-ры!

Ряды стоявших на палубе рассыпались, руки задвигались, размахнулись – и в лодку с грохотом снова посыпались гайки. Кацума повалился на дно, схватившись за ногу. Одна из гаек больно стукнула его по лодыжке. Наверху поутихли, каски одна за другой исчезли.

– У, сволочи, «штатные»!..

На ноге у Кацумы выступил багрово-черный синяк. Ушиб причинял нестерпимую боль.

– За что они так ненавидят нас? – Он опустил ногу в воду, но это не помогло, нога горела точно в огне. От боли, от холода на глаза невольно навернулись слезы. – Нет, правда, за что они так нас?…

– За то, что мы не штатные, а поденные, – пояснил Рюдзи. – Это старая история…

– Ну, вряд ли поэтому… – возразил Мияхара, подкладывая в «керосинку» щепки от разломанного фанерного ящика. – Во-первых, откуда они знают, что мы – поденные?

– Знают, можешь не сомневаться. – Кацума со злобой посмотрел на рабочих, все еще глазевших с палубы. – Лично мне их рожи знакомы. Все им известно.

– Из какой бригады?

– Из первой плотницкой… – Вот сволочи!.. Ну погодите, я вам задам, когда Мицубиси снова наймет нас… Взгрею как следует!

– Да ну? Вот будет здорово накостылять «штатным»!

Все невесело рассмеялись.

– Выходит, – трясясь от холода, продолжал Мияхара, – оттого они бросались в нас гайками, что мы поденные?

– Кто их знает…

– А может быть, оттого, что мы воры?

– И то, и другое… – сказал Кацума.

– Определенно! Оттого, что мы воры… – сказал Дзиро.

Все засмеялись, потом разом умолкли. Вскрыв добытые Дзиро устрицы, они молча сосали мягкое тело моллюска. Устрицы были невкусные, пахли нефтью и прилипали к зубам.

– Поплыли назад!

– Да, пора, скоро прилив…

Рюдзи смочил водой уключины, опустил весла на воду. Плоскодонка, нагруженная десятками килограммов металла, шла довольно легко.

– Осторожней, лодка-то чужая…

Солнце померкло, усилился ледяной ветер. Лодка тихо выскользнула из щели между пирсом и танкером и вышла на морской простор. Волн не было, только при взмахе весел лодку слегка покачивало с борта на борт. Ныряльщики вытерлись, начали одеваться.

– Завтра… опять сюда? – спросил Рюдзи.

Никто не ответил. Все, понурившись, сосали устрицы. Лодка шла вперед в молчании.