Хобарт уже отлично знал всю Долину Мурлок. В прежнем святилище Богини царила смерть. Долина стала своего рода памятником Богу, внушающему ужас.

Хобарту даже удалось исследовать северную часть Гвиннета, расположенную за Долиной и принадлежащую северянам, которые когда-то отняли эти земли у ффолков и выстроили здесь несколько деревушек и небольшой город: впрочем, никакого королевства тут не было, эти люди жили сами по себе. Они заинтересовали Баала, и священник постарался разузнать о них как можно больше.

На юге Гвиннета, занимая почти половину острова, располагалось королевство Корвелл. Здесь священнику побывать не удалось, но его это нисколько не расстроило: слугам Баала Корвелл был хорошо известен.

Теперь Хобарт возвращался к Темному Источнику с прекрасными новостями для своего господина. Долина быстро умирала, и куда бы Хобарт ни бросал взгляд – всюду его глазам представала одна и та же картина: разложение и смерть, голые высохшие деревья, да грязные вонючие болота.

Источник окружала пустыня. Зомби, возрожденные Хобартом к жизни, исчезли – священник приказал им броситься в Источник. Именно это и уничтожило главную святыню друидов. И скверна продолжала распространяться по Долине Мурлок, захватывая все большие и большие участки леса. Баал будет доволен – в этом Хобарт был совершенно уверен. Приближаясь к Темному Источнику, он почувствовал чье-то присутствие. Что-то изменилось – не земля и не воздух, но Хобарт уловил какие-то перемены; пока его здесь не было, появилось нечто новое. Впереди он увидел Источник, в черной гладкой поверхности которого слабо отражались силуэты белых статуй.

Темный Источник стал средоточием власти Бога Смерти. Но сейчас Хобарт чувствовал, что здесь не просто ворота в потусторонний мир Баала. На него снизошло озарение – и он упал на колени.

Он ощутил присутствие своего Бога.

Хобарта била дрожь, он сам вряд ли смог бы объяснить, что это – страх или благоговение? Стоя на коленях с закрытыми глазами, он молился.

– О, могущественный Баал, я вручаю тебе свою судьбу… – шептал священник, пытаясь понять, почему же его Бог появился у Темного Источника.

Был ли Баал зол? Или, может быть, наоборот, доволен? Зачем он здесь?

ПОДОЙДИ К ИСТОЧНИКУ.

Хобарт замер на мгновение, почувствовав, что приказ Баала проник ему в самое сердце, а ледяные пальцы вцепились в душу и отпустили ее лишь после того, как перед мысленным взором Хобарта пронеслась вереница каких-то неясных видений, наполнивших все его существо невыразимым ужасом.

Потеряв ощущение реальности, священник встал и медленно направился к Источнику.

ВЕРХОВНАЯ ДРУИДА.

Хобарт мгновенно все понял и остановился около Генны, вернее около статуи, которая когда-то была Генной Мунсингер, хозяйкой Долины Мурлок и Верховной Друидой островов Муншаез. Много раз Хобарт подходил к каменному изваянию и поносил друиду гнусными словами – его раздражало выражение, застывшее у нее на лице: гордая независимая женщина, которую никто не сможет победить. В глазах окаменевшей друиды пылал вызов, и хотя с первого взгляда она походила на добрую бабушку, которая больше всего на свете любит рассказывать внучатам сказки, ее лицо выдавало отважную воительницу…

СЕРДЦЕ.

Услышав этот приказ, священник почувствовал, что в глубине души у него рождается протест, но он быстро отогнал мысли о неподчинении. Хобарт носил сердце Казгорота в небольшом мешочке у пояса и очень не хотел с ним расставаться – ведь черный камень хранил в себе неисчерпаемую силу зла, и именно с его помощью священник уничтожил когда-то цветущую Долину.

Поспешив исполнить приказание своего господина, он достал черный камень и крепко зажал его в руке. Казалось, что камень жадно пожирает слабые солнечные лучи, с трудом пробивающиеся сквозь дымку над Долиной.

Священник быстро прижал сердце Казгорота к холодному каменному изваянию Верховной Друиды. «Баал, вероятно, где-то очень близко», – подумал Хобарт.

У него было ощущение, что тот стоит у него за спиной и удовлетворенно ухмыляется. Хобарт действовал очень уверенно, словно не раз принимал участие в подобном ритуале. Он чувствовал, что Баал доволен, и эта мысль доставляла ему несказанное наслаждение.

Когда черное сердце соприкоснулось с белым камнем, что-то зашипело, появился желтый дым, и по каменному одеянию друиды потекли струи прозрачной жидкости, которая постепенно стала похожей на кровь.

Хобарт не отводил взгляда от глаз Генны и вдруг заметил, что вызов и решимость на лице статуи, так злившие его прежде, исчезли. Тогда он надавил рукой на черный камень и с радостью почувствовал, что сердце Казгорота легко погрузилось в изваяние. Снова повалил дым, чуть не ослепивший Хобарта, который, по-прежнему, в упор смотрел на лицо Генны Мунсингер.

Вдруг статуя стала мягкой, и рука священника с зажатым в ней камнем погрузилась в холодное тело. Он тут же отдернул руку, оставив сердце Казгорота в теле друиды. Отверстие мгновенно исчезло. И Хобарт вдруг увидел, что это уже не статуя, и в глазах Генны больше не горит ненависть и стремление покончить с врагом.