В Европе сейчас сильнейшая империя, если не считать османов — Испания. Владеет Португалией, Нидерландами, огромными колониями в Новом Свете. Дожимает инков, попеременно воюет с Францией и Англией. Оплот католицизма и инквизиции. В континентальной Европе — начало Реформации. Набирают силу Франция и Англия. Скоро англичане попросят вон испанцев и португальцев из большинства их колоний. Но тут, в Азии пока очень сильны позиции и тех и других. В Китае клонится к закату империя Мин, португальцы уже отхватили себе в аренду Макао, неплохо укоренились на японском острове Кюсю, где основали торговые фактории — в Нагасаки и других городах. Ударными темпами христианизируют население. Возят из Китая шёлк, обратно серебро, на чем делают неплохой бизнес. Некоторые князья и дайме южной Японии уже приняли христианство.

А что у нас происходит в центральной Японии? Я мысленно сделал поклон в адрес своего университетского учителя истории — Соколова Юрия Петровича. Узнав, что в нашей группе половина студентов учит японский — он не ленился интересно и много рассказывать о стране Восходящего солнца. В Японии началась эпоха Сэнгоку Дзидай — период воющих провинций. Все воют против всех. Сёгуны династии Асикага потеряли контроль над страной и в результате местные князья сцепились в борьбе за власть. В этой банке пауков выживет три крупнейших экземпляра — их еще потомки назовут «Три великих объединителя». Ода Набунага и его приемники — Тоётоми Хидэёси и Токугава Иэясу. Сын небольшого военного предводителя из провинции Овари — Ода Набунага последовательно, в течении 20-ти лет завоюет всю центральную Японию. А его вассалы Хидэёси и Токугава — закончат дело. Будут уничтожены или подведены под вассалитет все более-менее крупные независимые кланы, коих насчитывается ровно 10 штук. Такэда, Хаттори, Икко-Икки, Симадзу, Мори, Тёсокабе, Уэсуги, Ходзе, Датэ, Имагава. И несчитанное количество мелких родов и князей небольших провинций. Походу в тело такого князька я и умудрился угодить. ЗА-ШИ-БИ-СЬ!

Всю эту информацию было трудно переварить за раз и я решил с ней «переспать». Поблагодарил священника, попросил его оставаться в замке, пообещав продолжить завтра. Позвал слуг. Те принесли белое спальное кимоно, закрыли ставни окон, забрали фонарики и я лег почивать. Почему не отправился к жене? Уж слишком много на меня сегодня обрушилось. Да и в постели человек сильно раскрывается, а оно мне надо, чтобы Тотоми заподозрила подмену? И так местные смотрят на меня с подозрением. Да и с моральной точки зрения — нехорошо. По-сути для японки — я чужой человек. Еще поворочавшись немного и повертев ситуацию так и эдак, я накрылся одеялом с головой и провалился в сон.

Снилась мне узкоглазая японская собака. Всю ночь она охраняла комнату, внимательно принюхиваясь, прислушиваясь к посторонним звукам. Мне, почему-то было с ней очень комфортно и безопасно.

Но вот настало утро, зачирикали птички. Я проснулся бодрым и здоровым. Голова уже не болела. Я снял повязку с головы, ощупал зашитый нитками шрам на виске — отек спал и заживление шло очень быстро. За окном туман, небо хмурое — собирается дождь. Пока спал — пришло решение моей проблемы. Вспомнилась сказка о двух лягушках, попавших в горшок со сметаной. Одна перестала барахтаться и утонула. А другая дергалась, дрыгала лапками пока не сбила из жидкой сметаны твердое масло. Попал я сюда не своим хотеньем, а волей каких то высших сил — уж, не знаю кто постарался, еще не открытые законы природы, боги… Но нужно барахтаться, утонуть я всегда успею. На Родину меня пока не тянет. Я внимательно прислушался к себе, нет, ностальгии по княжеству Московскому во главе с Иваном Грозным я не испытываю. Что он там — медведями любил травить соотечественников? Опричнина, все дела… Спасибо, не надо.

Тоска по родителям есть и сильная. Поди, убиваются по мне, погибшему во время землетрясения. Девушка моя, Наташа, тоже, небось, плачет сейчас. Но что я могу изменить? Ничего. Значит что? Надо попытаться устроится тут, в Японии. Благо какой-то задел уже есть. Я даже не про «родственников» — это вполне может стать пассивом если меня раскусят. Я про то, что тело досталось мне не пустое. Кажется, присутствует мышечная память. Иначе как объяснить мои экзерсисы с мечом, которого в прошлой жизни я ни разу не касался? Теперь мне главное — не напортачить. Продолжаю косить под амнезию.

С этими мыслями я оделся, засунул мечи за пояс и вышел из комнаты. Кивнул на поклоны охранников, обул традиционные плетеные сандалии «таби» и начал спускаться вниз. Четыре пролета и вот я уже внизу. Что у нас тут? Справа кладовые, слева какая то комната вроде туалета. Захожу. Точно, ватерклозет. Деревянный настил с дыркой. Рядом лежит горка сухого моха. Я быстро соображаю для чего. Оправляюсь и выхожу из донжона крепости во двор. Тут все заняты делом — конюхи обихаживают лошадей, слышатся звонкие удары из дымящейся кузницы, на песочной площадке упражняются самураи с деревянными мечами, по стенам ходят лучники… Мое появление не остается незамеченным. Все прекращают работу, упражнения и низко кланяются. Кланяюсь в ответ. Ко мне спешат генерал и жена. Жена сегодня одета в синее кимоно с серебряной вышивкой. Сложной прически уже нет — волосы просто забраны наверх. В руках белый бамбуковый зонтик.

— Доброе утро Ёшихиро-сама — улыбается мне Тотоми — вы хорошо выглядите.

— Вы, Тотоми-сан выглядите еще лучше. Сама свежесть и красота — от моего комплимента девушка зарделась.

— Как ваше самочувствие, господин? — Хиро-сан напротив был хмур и явно чем-то озабочен.

— Спасибо, хоро… — разговор прерывается криком. Я оборачиваюсь и вижу, что к нашей группе бежит растерзанный самурай. Вокруг меня тут же собирается кольцо охраны, но бегущий человек и не собирается нападать. Он падает в ноги и начинает униженно кланяться. Я разглядываю самурая и мое недоумение растет. Все японцы, которых я тут видел до сих пор, включая слуг — чистюли. Опрятно одетые, вымытые, бороды подстрижены… Этот же рыжеволосый парень — прямая противоположность. Серое кимоно испачкано и разорвано на груди, голова грязная, лоб не выбрит, косичка завязана небрежно, по щекам текут слезы. Самураи тоже плачут?! Вот уж не думал.

— Пошел прочь, деревня — толкает ногой генерал распростертого самурая.

— Постойте — останавливаю я порыв охраны убрать парня с глаз долой — Чего он хочет?

— Сэппуку [15] просит разрешения сделать — презрительно сплюнул Симодзумо — Этот Ксоо [16] не уберег вашего отца Сатоми Ёшитака. Наш господин оказал огромную честь этому куску дерьма, поднял из грязи, дал два меча, а он как был деревней, так ей и остался. Он недостоин чести совершить сэппуку. Отправьте его господин, в деревню эта [17] .