Андрей спрятал усмешку и спросил:

— Мне сказали, что граф меня приглашал. Я могу к нему пройти?

— Погоди, чуть позже, — подмигнул ему один из стражников. — Постой пока тут. Как будет можно, я скажу.

Андрей вначале не понял его подмигивания, и, лишь когда минут через пятнадцать распахнулась дверь и из нее выскочили две девушки, раскрасневшиеся и поправляющие одежду, до него дошло.

Стражник выждал минут десять, постучал в дверь и, дождавшись ответа, вошел. Через несколько секунд он приоткрыл створку и пригласил:

— Войди. Его сиятельство тебя требует.

Шагнув через высокий порог, Андрей оказался в большой комнате, по стенам которой висели полки, уставленные множеством рукописных книг и заложенные рядами свитков. Самое интересное — к ним вряд ли в обозримое время прикасалась рука человека. Судя по всему, библиотека использовалась ее хозяином для других целей — и было совершенно ясно каких.

Граф полулежал на большом кожаном диване, скорее даже огромной кушетке, попивая красное вино из хрустального бокала и томно поглядывая на потолок. Его куртка была расстегнута и открывала белую рубаху со следами пролитого вина и каких-то пятен подозрительного происхождения. Лицо графа было красным и влажным, как будто он только-только закончил истязать себя физическими упражнениями.

Увидев Андрея, он отставил бокал на деревянную полочку у дивана и расслабленно-ворчливо сказал:

— А, это ты? Не больно-то ты торопился на встречу со мной! Что, ехал из столицы на ослах?

— Нет, ваше сиятельство. Но не мог же я прийти к вам грязным, вонючим, как нищий! Помылся, и вот я перед вами, весь внимание.

Граф пошарил за спиной, достал увесистый мешочек, тихо позвякивающий в руках, и кинул его Андрею.

— Вот твоя награда, как обещал. Только я вычел двадцать золотых за одежду и питание — не думаешь же ты, что все в этом мире бесплатно!

Андрей чуть не рассмеялся — ну как граф похож на земных богачей, жадных до умопомрачения! Один таксист рассказал ему, как однажды вез пассажирку из центра города — владелец попавшего в мелкое ДТП джипа, чтобы жена не болталась на месте происшествия, вызвал такси и отправил ее домой, дав на дорогу сто пятьдесят рублей. По счетчику вышло сто сорок рублей, так эта дама ждала, когда таксист достанет из кармана медяки, отсчитает мелочью десять рублей и отдаст ей. И только после того, как получила сдачу, она вышла и направилась в свой дом, окруженный голубыми елями, в три этажа, из красного кирпича, стоимостью не менее одного — полутора миллионов долларов. Что это? Патологическая жадность? Желание поставить на место этих «нищебродов», чтобы «знали свое место»? Болезнь или скудоумие? Но с таким поведением и сам Андрей сталкивался не раз и не два.

Один такой кадр как-то ему сказал: «Если всем раздавать, этак богатым и не будешь!» Врал, конечно… это просто оправдание своей мелочности и жлобству. Человек хороший, с широкой душой и горячим сердцем, не будет так себя вести…

— Ну и создал ты мне проблем… трое моих союзников теперь решают, не разорвать ли отношения со мной, так как я якобы устроил спектакль, выставив против них элитного убийцу, который надругался над их лучшими воинами и тем показал, что эти воины, а значит, их хозяева, ничего не стоят, ничтожны! Конечно, они дерьмецы и ничтожны, само собой, со мной не сравнятся, но так откровенно им это сказать?! Они считают, что я открыто им дал это понять! Вот придурки! — Граф усмехнулся и, взяв бокал, снова отхлебнул вина, потом с удовольствием добавил: — Зато все запомнят этот праздник надолго, да… На таких сборищах не случалось ничего интересного с тех пор, как на дне рождения графа Накайло пьяный барон Сафур облапил его жену, сорвал лиф и упал с ней в бассейн — вот смеху было! Накайло чуть не вызвал его на дуэль, да уговорили успокоиться, а жаль! — Граф поставил бокал, уселся прямо и, в упор глядя на Андрея, сказал: — Все хорошо, но еще бы ты не трахал мою жену! Это меня бесит!

Андрей, посмеявшись про себя, подумал: «Это еще кто кого трахает!»

— Я тебе скажу так, — продолжал граф. — Вообще, по-хорошему тебя надо прирезать или пристрелить, слишком много беспокойства ты доставил… Кстати, показать бы тебя исчадиям… странный ты какой-то, я о таких бойцах, с такой скоростью, никогда не слышал. Может, ты из них, из исчадий? Нет? Хорошо. Терпеть не могу исчадий — лезут, командуют, мешаются… что хотят, то и делают. Пытаются указывать мне, потомственному высокородному дворянину! Вот с тобой что делать? Ты же тоже не бессмертный — надеюсь, по крайней мере. Если я отдам приказ, тебя будут преследовать по всей империи и в других странах тоже, стрелять, травить, резать. Что, думаешь сейчас — а не свернуть ли ему шею?

Граф неожиданно проницательно посмотрел в глаза Андрею, и тот ошеломленно подумал: «Не так он и глуп, как кажется!»

— Ты, возможно, вырежешь половину моих солдат, но вторая половина все равно тебя убьет. Это же замок, войти сюда непросто, выйти тоже непросто… Я могу преследовать твоих друзей — или кто они там тебе? Ну тех, что уехали на фургоне. Найти их в столице, в других городах, посадить в темницу, отобрать все, что у них есть, до последнего медяка, казнить — все что угодно могу! Веришь? Веришь… это хорошо. У меня есть к тебе предложение — я хочу взять тебя на службу. Назначу хорошее вознаграждение, содержание и обещаю, что твоих друзей никто не тронет. Конечно, стражник из тебя никакой, тупо стоять на часах — это не для тебя, ты боец, единоличный боец, но мне такой и нужен — для особых поручений…

Андрей угрюмо подумал: «Опять наемным убийцей?! О нет!»

— Это что, наемным убийцей, что ли? — озвучил он свою мысль.

— Нет-нет, этого добра у меня хватает… а вот телохранителем или же шпионом — это да. Ну не шпионом в прямом смысле… а поехать, что-то узнать, пообщаться с людьми, что-то принести, может быть, добыть… Ну так как? Что ты выбираешь?

«Пуля или петля? — усмехнулся Андрей. — Ему надо сделать мне предложение, от которого я не откажусь?»

— Хорошо. Может, уточним мое жалованье, обеспечение и круг обязанностей? Я себе цену знаю и за гроши рисковать не намерен. — Андрей решил представить себя этаким наемником, которого интересуют лишь деньги. — А что касается людей в фургоне — они мне никто! Нанимали на работу охранником, а как начались неприятности — рассчитали.