— Прошу прощения. Это я во всем виноват. Вы с самого начала дали понять, что думаете по этому поводу. Впервые в жизни я позволил чувствам руководить моими действиями. Нора…

— Отвезите меня домой, — перебила девушка. Она была на грани истерики. От стыда и унижения ей хотелось только одного: свернуться клубочком где-нибудь в незаметном уголке и умереть.

— Черт побери, нам нужно поговорить!

— Тогда я пойду пешком.

Винсент всмотрелся в ее напряженное лицо и медленно кивнул.

— Ну хорошо, Нора, — сказал он каким-то странным тоном.

Его холодность больно кольнула Нору. Если бы ей требовались доказательства, что ей никогда не вписаться в его мир, то она их получила. Винсент снова превратился в холодного сдержанного бизнесмена. Вряд ли он рискнет еще когда-нибудь связаться с ней.

Ей бы радоваться, чувствовать облегчение, благодарить небо за то, что самое опасное позади… так почему же ее охватили совсем другие чувства? Нора испытывала только боль и горькое разочарование.

До самого дома Винсент не произнес ни слова. Автомобиль бесшумно несся по темным опустевшим улицам. Повисшее между ними молчание казалось тяжелым, мрачным, словно воздух в машине загустел. Нору не покидало ощущение, что Винсенту не терпится поскорее избавиться от ее общества. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой ничтожной и жалкой — и не могла понять почему.

Лимузин плавно затормозил у ее дома. Нора натянуто попрощалась и поспешно выскочила на улицу. Однако на этот раз «феррари» сорвался с места и исчез из виду еще до того, как она успела повернуть ключ в замке.

После того как гул мощного мотора замер вдали, Нора еще несколько минут стояла на пороге. Ночной воздух был теплым, с чуть горьковатым привкусом большого города. Телефонный звонок вывел ее из оцепенения.

Девушка сняла трубку с некоторой опаской. Сейчас она менее всего была расположена вести телефонные разговоры, но остальные обитатели дома уже спали, или, по крайней мере, делали вид, что спят.

— Алло?

— Прошу прощения за поздний звонок, но это очень важно. Можно попросить к телефону Нору Даймонд? — Голос матери звучал, как всегда, решительно.

— Это я, мама. Что там еще? И обязательно именно в эту ночь?

— Нора, дорогая, я тебя разбудила?

— Я только что вошла. — Девушка понимала, что ее интонация не располагает к приятной беседе, но ей сейчас совершенно не хотелось разговаривать с матерью. — Что случилось?

— Я не хотела, чтобы ты узнала об этом от кого-то другого. — Мать замолчала, и Нора сразу же все поняла. — Дорогая, сегодня в шесть часов вечера у Хильды и Брайана родилась девочка.

Работа над проектом Винсента заняла еще несколько недель. Это был мучительный и напряженный период в жизни Норы, но в конце концов все было выполнено точно в срок. За это время она не раз встречалась и с Майклом Форрестом, и с самим Большим боссом, причем последний бывал неизменно корректен и держался с холодной вежливостью.

Как Нора и предполагала, Майкл назначил ей свидание, но она отказала — неожиданно для самой себя, поскольку мысленно не раз твердила, что ответит ему согласием. Майкл ей нравился, она считала его милым молодым человеком, но в их отношениях чего-то не хватало, какой-то искры.

Известие о ребенке Хильды не вызвало у Норы никаких эмоций, кроме легкой грусти: у нее появилась племянница, которую она, скорее всего, никогда не увидит. И Нора вдруг поняла: ее любовь к Брайану остыла, — по-видимому, она с самого начала была не слишком пылкой. Это неожиданное открытие странным образом взволновало и даже испугало девушку. Ведь если бы Брайан не предал ее, она могла совершить страшную ошибку, выйдя за него замуж.

Да, конечно, у них могла бы получиться эдакая среднестатистическая семейка со всеми ее типичными атрибутами, и Нора так никогда и не узнала бы, что живет неполноценной жизнью.

В телефонном разговоре мать сказала ей почти то же самое.

— Как ты относишься к новости? — спросила она после долгой паузы, так и не дождавшись от дочери ответа. — Ты же знала, что ребенок скоро родится?

— Честно говоря, я об этом не думала, — призналась Нора. — В последнее время у меня было очень много работы. Но я рада за Хильду, если это то, чего она хотела.

— По-моему, она сама не знает, чего хочет. — В голосе миссис Даймонд слышалась горечь. — Она несчастлива, но что сделано, то сделано. — Помолчав, мать осторожно спросила: — Ты говоришь искренне… ты действительно рада за Хильду?