— Чай или кофе? — послышался из кухни голос Данилы.

— Кофе, — решил начать правильную жизнь Игорь, с трудом вставая с кровати.

Душ и горячий кофе немного подправили здоровье, но для полной формы было еще далеко.

— Так что ты там говорил?

— Клык звонил, те лохи объявились, говорят, новую партию везут и немаленькую, велели деньги готовить, придурки.

— Понятно.

— Клык сказал, узнаем, где они рыжье берут, и валим их, — сказал Данила, намазывая толстый слой масла на свежую булочку.

— Ты, кстати, как ко мне в квартиру попал? — слегка оживился Игорь.

— Так как я тебя в квартиру втащил, так и взял запасные ключи. Они у тебя на гвоздике в прихожей висят.

— Все, едем! — бодро скомандовал Игорь, вставая из-за стола.

— Короче, так, диспозиция такова, — начал Клык, собрав их около машин: — Пропускаем в магазин и после оплаты берем. Главное брать живыми. Это тебя, Серый, касается, чтоб не как в прошлой раз, понял?

— Понял, — смущенно пробормотал невысокий крепыш.

Распределив бойцов по машинам и отправив пяток в кабинет зама, сам Клык засел в кресле директора и, закинув ноги на стол, воткнул в уши наушники плеера. До приезда неудачников осталось примерно минут сорок.

— Вставай, просыпайся, советский народ!.. — пел над ухом до изумления бодрым голосом Артур. Завозившись, я закрыл голову подушкой и попытался снова уснуть.

— …Очнись от дурмана, не верь подлецам!

— Не к свободе ведут нас — наоборот…, — сделав голос погромче, продолжал петь он. Откинув подушку в сторону, я сел и, с трудом продрав один глаз, мрачно уставился на весело крутящегося у зеркала Попаданца.

— О, я смотрю, ты проснулся? — с элегантной наглостью спросил он, обернувшись. Я сверлил его сердитым взглядом, на который он не обращал внимания, продолжая расческой прилизывать свои волосы на пробор.

— Ну раз встал, то пошли, нас ждут великие дела. Ну чего расселся-то?

Целясь в наглеца полуоткрытым глазом, я на ощупь стал шарить по земляному полу в поисках обувки. Поняв мои намерения, Артур поднял руки и со смехом сказал:

— Все-все, сдаюсь. Ты как твоя мать — чуть что, сразу за что-нибудь потяжелее хватаешься.

— А ты что, с не-е-е-э-эй встречался? — спросил я, одновременно почесывая затылок, зевая и потягиваясь.

— Было дело, познакомились. — Артур невольно хохотнул, похоже, вспоминая встречу.

— Ты же тогда как сквозь землю провалился. Ну когда мы следили за тобой! — пояснил он, заметив мое недоумение. После чего продолжил: — Я еще тогда сразу заподозрил, что ты отправился сюда, верил и не верил. Мы с Димкой тут все кусты обшарили потихоньку, но так ничего и не нашли. Три дня вокруг крутились, а когда понял, что ты не скоро появишься, решил выведать все у твоей матери, поговорить по душам и… Ну и что тут смешного?

— Ой, не могу… выведать… у моей мамы… ой, насмешил!

Артур терпеливо стоял и ждал, когда я закончу смеяться. А заметив, что я слегка успокоился, обиженно сказал:

— Я же не знал, что она у тебя такая… такая…

— Строгая? Умная?

— Боевая! — ответил Артур, сердито посмотрев на меня.

— Понятно. Шваброй или веником?

— Я вообще не понимаю, как она поняла, что я тебя не знаю?!

— Шваброй или веником?

— Ведь представился сослуживцем, мол в армии командовал второй ротой, где ты и служил, так нет, сразу раскусила.

— Так шваброй или веником?

— Да веником, веником! Как поняла, что мы не те, за кого себя выдаем, так как за веник схватится и давай нас гонять! Еще твой отец в окно под смех соседей орал: «Ату их, Галя, ату!»

Заметив, что мне в рот снова попала смешинка, Попаданец насупился:

— Я, между прочим, даже котлетки ее фирменные попробовать не успел, только понюхать.

— Понятно. Тебе еще повезло, вот если бы ждала, готовилась, то и шваброй с грязной тряпкой пройтись могла, был прецедент.

— Да? Кстати, а вот Димке досталось больше, чем мне, даже пендель получить успел.

— Я же говорю, вам повезло, вот когда к ней из собеса приходили и что-то там недодали, так там такое было!.. От нее вся наша администрация плачет, всем мозги высушила. Можно сказать, она местная достопримечательность.

— Да уж, будем надеяться, что мы с ней больше не повстречаемся.

— Да ладно, для своих она белая и пушистая, знаешь, как песни поет? Ее на все праздники зовут, так-то.