– Странно устроен этот мир, - разорвала тишину Лана.
– Здесь холодно, а за хребтом стоит невыносимая жара и течет огненная река. И с вершин этого ледяного дворца можно легко увидеть Башню Времени и все другие башни.

Агарес смотрел вдаль, не отрывая взгляда от снежного облака, что стремительно двигалось к ним, увеличиваясь в размерах. Приблизившись к ангелам на расстояние двух десятков шагов, оно замерло. Когда снежная пыль осела, на утоптанном снегу, переминаясь с лапы на лапу, стояли два огромных создания, покрытых густой, белой шерстью. Они напоминали Земных обитателей снежных пустынь, медведей, только были значительно больше. Каждый из них был выше ангелов и был оснащен парой длинных клыков, напоминающих сосульки и торчащих из огромной пасти. Звери тяжело дышали, высунув большие черные языки. Пар валил клубами и оседал на их черных, приплюснутых носах. Огромными красными глазами гиганты смотрели на своих хозяев.

– Надо дать им имена, - Лана подошла к одному из существ и потрепала его шею.

– Ага, - усмехнулся ангел.
– Гога и Магога...

– А кто это?
– удивилась муза.

– А я откуда знаю?! Сказал первое, что в голову пришло.

– Да ну тебя!
– Лана нагнулась, слепила снежок и бросила в Агареса.

Снежный комок разлетелся, оставив на одежде ангела белёсый след. Серафим молнией упал в снег, перевернулся через голову, подняв крылом белую пелену, скрывшую его от глаз музы, и, мгновенно поднявшись на ноги, бросил снежный комок в ответ. Лана схватилась за плечо. Белые гиганты зарычали.

– Успокойтесь, - Агарес поднял руку.
– Им не нравится...

– Они защищают нас, - улыбнулась муза.
– Думают, что мы можем причинить друг другу вред. Ты ведь можешь причинить его мне?
– и она заговорчески подмигнула.

Серафим сгреб ладонями снег и растер им лицо.

– Даже в таком мрачном месте, как это, есть свои маленькие радости. А ведь мы могли бы делать это и на Земле...

– Мы начинаем ценить что-то, только когда потеряем это...
– вздохнула Лана.
– Мы ничем ни отличаемся от людей. Только бессмертием, в определенном смысле.

– Знаешь, - Агарес вытерся внутренней частью плаща.
– Порой мне кажется, что наше бессмертие - это проклятие.

– Лиши себя крыльев и станешь смертным.

– Не знаю, насколько это возможно в этом мире, но пробовать пока что не хочется, - бросил ангел.
– Может позже, когда жить здесь станет невмоготу. Но перспектива стать тенью или бесплотным духом пугает еще больше.

– Я тешу надежду, что Сатаниэль найдет выход из этого Мира, - сказала муза.
– Он такой...
– Она замялась, пытаясь подобрать нужные слова.

Договорить ей было не суждено. Мерзлый воздух разрезал протяжный гул, который дарил этому миру Хранитель Времени.

– Пора возвращаться в город, - Агарес ловко взобрался по смерзшейся шерсти зверя и уселся на его спине.

Крылья на морозе не слушались, и про полеты можно было даже не думать.

– Конечно, - согласилась Лана и похлопала зверя по передней лапе.

Тот услужливо лег на снег, и муза рывком забросила себя наверх.

– Агарес, ты хотел бы вернуться?
– неожиданно спросила она.

Ангел посмотрел на музу.

– Ты задала вопрос, ответить на который очень сложно. После того, как я познал Новый Мир...
– Он вздохнул.
– Но он не для нас. А Пределы... Пределы стали мне чужими и враждебными.

– Значит, придется приспосабливаться здесь...

– У нас нет выбора, - Серафим потрепал зверя по голове и намотал на руки длинные пряди белой шерсти.
– Ты готова?

Лана утвердительно кивнула.

– Тогда вперед.

Получив мысленный приказ, звери сорвались с места, подняв облако снежной пыли...

Телика накинула на себя меховую шкуру, прикрывая наготу. Голубое сияние, исходящее от камней, зловеще освещало покои музы.

– Никак не могу привыкнуть, - сказала он, глядя на обнаженную фигуру ангела, стоявшего у окна.
– Мне все время кажется, что души, вплетенные в стены, наблюдают за нами. Я словно слышу их голоса.

– Если так, то тебе не придется скучать в мое отсутствие. Будет с кем поговорить, - отшутился ангел и повернулся.

За его спиной виднелась еле различимая вершина Башни Времени.

– Азазель, ты не жалеешь о том, что встал на сторону Восставших?
– спросила муза.

Ангел подошел к каменному ложу, возле которого стояла большая железная чаша, наполненная талой водой. Он нагнулся над ней, зачерпнул ладонями спасительную влагу и стал жадно пить.

– Мой друг однажды сказал, что жить - это когда есть, что терять, - ответил ангел, садясь рядом с музой.
– Жалею ли я? Не могу описать, что я чувствовал, когда уходил от погони, когда ветви выдирали перья моих крыльев, оставляя кровоточащие раны. Я смеялся, когда меня пленили. Может это и была жизнь? Если так, то оно того стоило! Жалею ли я? Нет.