– Ирлин! – заорал Оська.

– Чего? – мурлыкнула я, вдыхая запах его тела. Пахло морем и немного вином. Приятно.

– Хватит шарить руками по его груди, сосредоточься!

Я аж подскочила, с ужасом осознавая, что творю.

– Ось, я не могу!

– Без паники, я тут.

– Нет, ты не понимаешь, я не хочу к нему прикасаться.

– Почему? – Оська перелетел к нему на грудь и внимательно ее осмотрел. – Вроде ничего страшного нет, да и пахнет приятно.

Мои уши сейчас сгорят.

– Вот именно поэтому…

– Так. Кончай дурью маяться и срочно ложись на него!

– Ося!!!

– Он щас очнется! Ты хочешь объединить сознания или нет?

Под грозным взглядом Оськи я снова легла на грудь Дика, старательно не думая ни о чем, что могло бы меня смутить.

– Молодец, теперь замри, я буду колдовать, а ты попытайся уснуть.

Ага, щас. Прямо захраплю, и немедленно!

Дик внезапно пошевелился и резко притянул меня к себе, прижав за талию к груди так сильно, что я даже вздохнуть не могла.

– Ось, – прохрипела я, понимая, что ситуация обостряется.

– Щас, держи! – Мне под нос сунули ручку от сковородки.

Дика мне стало просто жалко.

– Давай!

И я дала. Сковородка с силой рухнула на многострадальный лоб, послышался еще более сильный гул. Я замерла, стараясь не шевелиться.

– Он жив? – тихо спросил Оська, сидя рядом с его головой на подушке.

– Не знаю.

– Так проверь!

– Как?

– Послушай, бьется ли сердце.

Я обругала себя за бестолковость и приложила ухо к груди. Сердце билось, и на душе сразу стало значительно легче. Только вот руки Дика продолжали крепко прижимать меня к нему. Я дернулась, попытавшись освободиться, но ничего не получилось.

– Ну как? Труп?

– Нет, – зашипела я, пытаясь разогнуть хотя бы одну из его рук. Результат – нулевой.

– Да брось ты это, лучше давай продолжим.

Я вздохнула и кивнула.

– Ложись.

– Легла.

– Так, а теперь расслабься. Я начинаю колдовать.

Сколько пафоса. Гм, ладно, надо попытаться расслабиться, расслабиться… но все, что я чувствовала, – это жар его тела, силу сжимающих меня рук и теплое дыхание на макушке. Сердце в груди грохотало так, что я испугалась за свою жизнь.

– Расслабилась? Ты уже должна была заснуть! – пробился ко мне голос Оськи.

– Не могу я расслабиться, не получается!

Оська замер, задумчиво на меня поглядев. Я страдала молча, чувствуя, что еще чуть-чуть – и просто сойду с ума.

– Ладно, погоди, я тебе помогу.

– Заклинание? – обрадовалась я.

– Анестезия!

А в следующую секунду по голове мне грохнули чем-то тяжелым, послышался тихий, уже знакомый гул, и я погрузилась в темноту.

Лица, звуки, тени и краски… они окружают меня, захватывают, кружат и мелькают перед глазами, не давая сосредоточиться. Я пытаюсь понять, разобраться в хаосе мельтешения, но у меня ничего не получается, и все это затягивает все глубже и глубже, стирая собственные мысли и воспоминания. Но…

– Держись, я тут.

Золотая фигурка мухи зависает передо мной и настойчиво пытается обратить на себя внимание. Ее жужжание раздражает, и я отмахиваюсь рукой. Так, подождите, рукой? У меня есть руки? Внимательно их рассматриваю, а недовольная и немного помятая муха возвращается.

– Вот уж спасибо, чуть не убила! Ты чего дерешься?

– Ося?

– Нет, Петр Первый, собственной персоной! – истерикует муха, глядя на меня разноцветными фасеточными глазами. И тут выпендрился.

– Где я?

– В голове у Дика.

– А почему все мелькает?

– А ты задай вопрос, на который хочешь получить ответ, вот мелькание и прекратится.

– Уверен?

– Ирлин! – одергивает муха и садится золотистой брошкой мне на платье.

Так, ладно, у меня и вправду очень мало времени, еще неизвестно, кто первый из нас очнется. Вопрос, надо задать вопрос. А, вот! Я как будто вспомнила что-то. И тут же передо мной развернулась немного блеклая картина. Я прозрачным привидением застываю в ее центре, удивленно оглядываясь по сторонам.

Ночь, призрак луны выглядывает из-за облаков, старый город нависает громадами домов над случайными путниками. Узкие улочки заполнены трупами и острым запахом гниения, окна выбиты и теперь таращатся своими черными провалами, а невдалеке под еле-еле горящим фонарем застыла одинокая фигура, склонившаяся над кем-то.

– Мне кажется, нам туда, – тихо вжикнула муха.

Я послушно пошла вперед и вскоре узнала в фигуре… лорда?

А у его ног лежал так похожий на него человек, что, если бы не цвет волос – серые, будто припорошенные пылью, – могло показаться, что это его отражение.