Среди голландских торговцев был человек, самый ничтожный из ничтожных, писец, некто Ян Питерсон Кун. Ему-то и удалось уговорить султана. Желая покончить со всякого рода притязаниями португальцев, султан Бантама дал голландским и английским купцам разрешение на постройку двух факторий.

Голландцы пошли на обман: вместо одной фактории они выстроили дюжину факторий. Так Нидерландская Ост-Индская компания утвердилась одной ногой на Яве. Откуда-то появился генерал-губернатор. Кун выдвинулся и стал главным директором факторий, а также членом совета при генерал-губернаторе. Вскоре он забрал в свои цепкие руки все дела компании, Он разрушил английскую факторию и изгнал англичан из пределов княжества. В Джакарте Кун построил военный форт и постепенно превратил его в неприступную крепость. Этот Кун как-то произнес слова: «Туземцы — лживое и проклятое племя, которое, если оно будет сопротивляться компании, нужно уничтожать!» Голландцами овладело безумие, когда они нашли на мелких островах в заливе у Джакарты драгоценные камни. Даже крепостные бастионы теперь назывались: Алмаз, Сапфир, Жемчуг, Рубин.

Правитель княжества Джакарта призвал на помощь англичан. Но Рамангалла, не желавший видеть в крепости ни голландцев, ни англичан, двинул на Джакарту свои войска. Осажденные голландцы уже готовы были подписать договор и навсегда покинуть Яву, когда внезапно появился Кун с мощным флотом и с подкреплением с Молукк.

Корабельные пушки стерли с лица земли Джакарту, имевшую более трех тысяч домов. Все население было вырезано, армия Рамангалла разбита.

На месте древней Джакарты голландцы построили новый город, защищенный стеной и двадцать одной крепостью, и назвали его Батавией. Хорошо вооруженные гарнизоны, насчитывающие несколько тысяч человек, пушки, подъемные мосты и железные решётки, рвы и каналы преграждали доступ яванским войскам в Батавию.

— А кто-нибудь, кроме Рамангалла, пытался потом прогнать голландцев из Батавии?

— Да. Твой предок сусухунан Агунг. Он осадил Батавию. Новый генерал-губернатор Ян Питерсон Кун оказался в ловушке. Вот тогда-то разразилась холера. Кун умер от холеры в осажденной Батавии. Но на смену ему пришли другие, такие же кровавые и алчные…

— Я ненавижу их! — и принц Онтовирьо хватался за рукоятку священного криса.

— Пусть из струйки дыма в твоей груди вырастет вулкан Мерапи.

Голландцы пока еще не сделали ничего плохого принцу Онтовирьо. Но их ненавидел и воевал с ними прадед Амангку Бувоно, их ненавидел отец Аном, их ненавидел Киай Моджо, их ненавидел даже султан Сепух. Поэтому и Онтовирьо считал беланда врагами яванцев, своими врагами. Ост-Индская компания представлялась ему в виде мифического чудовища Кабандха с огромным ртом и глазами на животе. Онтовирьо хотелось быть таким же сильным, как легендарный Рама, убивший это чудовище.

…Как-то Киай Моджо решил показать своему юному другу «чудесную гору» — храм Боробудур. Храм находился палах в двадцати шести (сорока километрах) от Джокьякарты, в долине Кеду.

Отпустив лошадей, Моджо и Онтовирьо взобрались на зеленый холм и застыли в немом изумлении: перед ними высилась гигантская пирамида, увенчанная ступой; Пирамида покоилась на квадратном основании. Каждая из четырех сторон имела в центре ворота с изображением маски чудовища Кала.

— Там, на верхних террасах, — сказал Моджо, — находятся каменные колокола — дагобы. Внутри каждого колокола восседает будда. Как рассказывают, Боробудур построил Гунадхарма, яванец, живший во времена великой империи Шривиджайя. После смерти Гунадхарма превратился вон в ту гору, что рядом с храмом. Строитель наградил свое творение чудодейственной силой; каждый, кто просунет руку внутрь дагобы и дотронется хотя бы кончиком пальца до каменного будды, станет могучим, как Сери Рама. Исполнится самое заветное желание смельчака.

— Я хочу туда! — воскликнул Онтовирьо.

— А не боишься?

Вместо ответа принц устремился в ворота и помчался по каменному коридору. Богослов едва поспевал за ним. Дорога на вершину храма вилась спиралью. Вскоре Онтовирьо сделалось жутко, и он замедлил шаг. Пустынный, заброшенный много веков назад храм… Гулкие коридоры, рельефные изображения чудовищ и небесных фей на стенах, балюстрады с нишами, в которых сотни статуй будды. Храм, почти засыпанный белым вулканическим пеплом. Давным-давно никто уже не поклоняется его богам, суеверные путники далеко стороной объезжают «чудесную гору». И только смельчаки изредка наведываются сюда. Безлюдье и могильная тишина… И в этой тишине особенно пугают собственные шаги. Как будто бы ты вторгся в царство мертвых.

Онтовирьо шел и шел. А перед глазами развертывались все новые и новые рельефные картины, и этой каменной книге не было конца. Принц видел на стене изображения парусных кораблей и боевых колесниц, города, деревни, джунгли и море, королей на тронах и работающих в поле крестьян. И постепенно принцу стало казаться, что он слышит голоса этих каменных людей, их смех и песни. Они пели так же заунывно, как поют сейчас крестьяне на заливных полях — савахах. Должно быть, к ногам тех так же присасывались черные пиявки и так же палило тогда солнце. Все было так же. Только не было голландцев и компании. Когда яванцы создавали этот великий храм, голландцы еще пребывали в варварстве.

Яванцы знали приемы окраски тканей батик еще в те времена, когда голландцы рядились в звериные шкуры. С глубокой древности на Яве известны кукольно-теневой театр — вайянг и оркестр особых музыкальных инструментов — гамелан.

В первых веках нашей эры на островах Нусантары уже существовали могущественнейшие индо-яванские рабовладельческие государства Тарума, Калинга, Малайя, Шривиджайя. Ява и Суматра славились художественными ремеслами, мастеровыми — каменщиками, деревообделочниками, медниками, керамистами, ткачами. Изделия из слоновой кости, золота, серебра, хозяйственные орудия из железа и бронзы вывозились отсюда на кораблях в Индию, Китай, на Ближний Восток. Высока была техника ирригационного строительства: так, правитель Тарумы, как о том свидетельствует хроника, всего лишь за двадцать дней смог прорыть канал длиной в пятнадцать километров. А было это в 450 году! Архитектура и искусство достигли таких высот, что могли выдержать сравнение с лучшими образцами архитектуры и искусства других стран мира.