Глаза ее яростно блестели, было заметно, что именно эти мысли поддерживали ее в заключении.

— А теперь вы щадите меня, чтобы снискать себе милость, когда пробьет час.

До ушей Дринкуотера донесся смех Дангарта.

— Мятеж на нашем флоте кончился, мадам, — спокойно ответил Натаниэль. — Голландцы же не придут, их флот уничтожен.

— Как видите, — подхватил Дангарт, — план ваш дал осечку. Господство над Ла-Маншем в наших руках, и Ирландии ничто не угрожает.

— Ирландии всегда что-нибудь угрожает, — попыталась огрызнуться Ортанс, но осеклась, когда лорд прервал ее реплику.

— Как и Сантоне.

Ортанс, затаив дыхание, переводила взгляд с одного собеседника на другого, и не находя в их лицах ничего успокоительного.

— Сантона во Франции, — пробормотала она.

— Он был в Голландии, мадам, но мистер Дринкуотер взял его в плен во время недавнего сражения с голландской эскадрой.

Ортанс раскрыла было рот, чтобы обвинить их во лжи, но прочитала в глазах мужчин правду. С какой стати Дринкуотеру обманывать ее, плести интриги? Ей вспомнилось, как он здесь, в этой самой каюте, сто лет назад, зондировал рану де Токвиля. Это человек дела, и она поняла, что Сантона действительно в плену, в руках этих ужасных варваров-англичан.

— И боюсь, лицо его сильно изуродовано пикой, — как бы невзначай обронил Дангарт.

Дангарт и Дринкуотер отправились на берег в гичке. Над ними в ночи высилась громада горы Монт-Жолибуа, вершина которой терялась в туманной дымке, наплывающей с суши. Море под высоким сводом небес было спокойно.

Между ними, закрытая от взоров гребцов, расположилась закутанная фигура. Гичка уткнулась в песок и Дринкуотер, подхватив Ортанс на руки, зашлепал по воде.

— Ну вот, мадам, — с напором заявил Дангарт. — Надеюсь, больше мы никогда не увидимся.

В полумраке Ортанс нашла взгляд Натаниэля. Глаза ее выражали открытую ненависть по отношению к мерзкому англичанину, схватившему ее любимого и обезобразившему его черты. Потом она повернулась и зашагала прочь. Дринкуотер смотрел ей вслед, не глядя на Дангарта, пока не грохнул выстрел из пистолета.

— Боже мой! — вскричал молодой человек, и бросился бы бежать, если рука Дангарта не остановила его порыв. Девушка споткнулась, потом помчалась во весь дух, растаяв в ночи.

Натаниэль изумленно уставился на Дангарта. За спиной слышался возбужденный шепот шлюпочной команды.

— Пистолет не был заряжен, — сказал лорд. — Зато добавил ей прыти.

Он улыбнулся Дринкуотеру.

— Ну же, ну, Натаниэль, не пытайтесь меня убедить, что потрясены. Ей наполовину удалось околдовать вас, — Дангарт хмыкнул. — Что ж, порой даже кукловод дергает не за ту ниточку.

Они повернулись и в молчании зашагали к шлюпке.

Приключения Натаниэля Дринкуотера в период с 1792 по 1797 г. основаны на фактах. Служба куттеров в описанных в романе целях была, говоря словами историка тех времен Уильяма Джеймса, «весьма действенно исполнена британскими крейсерами даже самых незначительных размеров».

Человек по фамилии Барайе действительно бежал из Франции и работал на Королевских Верфях, так же верно и то, что незадолго до подавления мятежа в Норе восемь человек уплыли оттуда в шлюпке. До сих пор цель их поездки остается загадкой. Во время мятежа по стране ходили жуткие истории о таинственных личностях, шныряющих по графству Кент, а в народе бытовало стойкое убеждение, что за бунтом в Норе скрывается французская подоплека.

Многие из появлявшихся на этих страницах персонажей действительно существовали. Помимо адмиралов, это Уоррен и знаменитые капитаны фрегатов и коммандеры с кораблей Дункана. Капитан Шенк на самом деле внедрял в те годы свое изобретение, а капитан Энтони Кэлверт и Джонатан Поултер осуществили уничтожение всех навигационных вех на Темзе, чтобы не дать мятежному флоту ускользнуть.

Истинная причина, заставившая де Винтера выйти в море, до наших дней остается неясной. Как его эскадра, так и значительное количество грузовых и десантных кораблей, размещавшихся у Текселя, явно образовывали часть большой экспедиции, целью которой скорее всего была Ирландия. Уолф Тоун провел с де Винтером часть 1797 г., как был с де Галле в Бантри годом ранее. Высказываются также предположения, что голландцы решили напасть на Дункана, в распоряжении которого, по их мнению, находились ненадежные силы, или дали бой из соображений восстановить поруганный престиж Нидерландов. На самом деле де Винтер повернул вспять еще до контакта с эскадрой Дункана. Тем не менее, когда битва началась, голландцы дрались с выдающейся отвагой. Может статься, что роль, сыгранная в этой гибельной для голландского флота кампании Дринкуотером и Эдюаром Сантона, поможет объяснить некоторые из загадочных моментов в истории этого отчаянного года.