Гриффитс оправился и снова вступил в права капитана. Но голландцы все не выходили. Неделя сменялась неделей, ожидание перерастало в раздражение, потом в мрачную апатию. Офицеры флота опасались рецидивов мятежа и с опаской высматривали признаки недовольства сниженными по необходимости рационами. Поначалу незаметно, но затем все ощутимее узы дисциплины начали становиться все сильнее, и страх возврата «к прежним временам» поселился на всех нижних палубах. Успехи мятежа растратились для матросов в мелких препирательствах и обидах. Все помнили расправы с бунтовщиками из Нора и прекрасно понимали, что у «синих курток» по-прежнему нет никакой свободы, казначеи не стали ощутимо совестливее, а жалованья им не видать как и раньше.

С наступлением сентября погода ухудшилась, и адмирал, принимая во внимание состояние эскадры, решил вернуться в Ярмут с целью подлатать корабли, пополнить припасы и высадить больных. Ибо цинга разыгралась не на шутку, и такой заботящийся о подчиненных адмирал как Дункан просто не мог дольше держать их в море. Но одновременно опасался, как бы голландцы, так долго не подававшие признаков жизни, не попытались воспользоваться его временным отсутствием.

Дринкуотер вглядывался в ревущую тьму, цепляясь за наветренные ванты и съежившись под напором шторма. «Кестрел», до предела зарифив паруса и выпустив центральные пластины шел курсом норд-вест, выходя из Молен-Гат и стремясь к открытому морю и безопасности. Где-то к югу от него должен пробиваться через буруны Хаакгрондена «Дилиджент», покидая Шульпен-Гат, в то время как «Роуз» уже давно должен был улизнуть из Вест-Гата.

Натаниэль ожесточенно тер глаза, но соленые брызги и яростный шторм не давали смотреть прямо в наветренную сторону. Молодой человек силился разглядеть огни «Серка», но не видел ничего дальше выраставшего из темноты гребня очередной волны, с которой буйным порывом рвало белую шапку.

Нос «Кестрела» врезался в нее, и длинная полоса бушприта скрывалась из вида. Вода облизывала орудийные порты, пена достигала до самого планшира, но воды корабль не черпал. Наблюдая за поведением куттера, Дринкуотер почувствовал неожиданный приступ буйной гордости. В нелегкие моменты, когда от них, моряков, не зависело уже ничего, и оставалось полагаться лишь на искусство корабелов из Уайвенхо, «Кестрел» никогда не подводил свою команду.

Натаниэль повернулся и осторожно стал пробираться на ют, придерживая готовый улететь плащ. Проверив курс, он привязался к бакштагу левого борта, пропустив его свободный конец вокруг талии.

Появился Тригембо — призрачная фигура в непроглядной тьме.

— Вы посылали за мной, сэр?

— Да. Нужно время от времени делать лотовые промеры, если, конечно, ты справишься.

Он скорее угадал, чем разглядел усмешку, скользнувшую по губам корнуоллца.

Этой ночью на мель сесть никак нельзя.

Дринкуотер прислонился к толстому канату. Он чувствовал, как вибрация рангоута волной проходит через его тело, передаваясь на корпус, и ощутил себя частицей единого целого, называемого «куттер». Чувство показалось ему очень приятным, оно согревало, вопреки дикому вою разыгравшегося шторма. На какое-то время померкло даже воспоминание о Брауне, раскачивающемся в петле.

Натаниэль заметил, что напряжение на руль ослабло, и оба рулевых отпустили румпель, с облегчением разминая руки и ныряя под укрытие подветренной гички. Волны били в корпус, перекидывая через фальшборт пену и одевая палубу белым одеялом. Вокруг возвышающихся на палубе приспособлений образовывались маленькие водовороты. Получается, они вышли из Молен-Гат и спрятались за относительным укрытием Хаакгрондена.

Штурман снова стал вглядываться в наветренную сторону, пытаясь рассмотреть огни фрегата. Пусто.

В такую погоду голландцы точно не выйдут, подумал Дринкуотер. Английскую блокирующую эскадру ожидает долгая бурная ночь, не сулящая никакой славы.

К флагману куттер подошел в десять утра. Шторм достиг пика, низкая пелена туч зловеще затянула небо, ограничивая видимость кругом бесконечной череды серых волн, белые барашки которых будто сливались с опустившимися облаками. Мелькавший по временам зарифленный марсель или темный, ныряющий корпус — вот и все, что можно было разглядеть от несущих блокаду кораблей. Даже синие полосы вымпелов эскадры Дункана словно растворились в нависшей мге.

«Кестрел» прыгал с подветренной стороны «Венерэбла» словно пробка, или так, по крайней мере казалось офицерам на квартердеке флагмана. Приказ адмирала пришлось засмолить в бочонок и бросить в море.

С великим искусством Гриффитс встал в кильватер линейному кораблю, чтобы выловить посылку.

— Приказ по эскадре, мистер Дринкуотер: всем за исключением «Рассела», «Адаманта», «Болье», «Серка», «Мартина», двух куттеров… ах, еще и «Блэк Джоук», идти на рейд Ярмута.

— Нам поручено передать его?

Гриффитс кивнул.

— Отлично, сэр, приступаем к выполнению.

Приспустив вымпел в знак подтверждения, «Кестрел» повернул.

Когда он лег на новый курс, Дринкуотер вернулся к Гриффитсу.

— А как насчет нас, сэр?

— Остаются «Эктив» и «Дилиджент», остальные идут в Ярмут.

Дринкуотер кивнул. Назойливая мысль, что они оставляют у Текселя неоконченное дело, заставила его посмотреть на Гриффитса. Тот поймал взгляд, но не сказал ни слова. Оба думали о повешенном друге.