Шрифт:
— А что могло мне нравиться в этом подлеце? — дерзко спросила я, стараясь выиграть время на обдумывание своих ответов.
— Когда вы находились в Челси, однажды некто слышал ваши слова, обращенные к принцессе, о том, что лорд-адмирал, не будь он женат, стал бы самым высокопоставленным холостяком в Англии. Тем самым вы намекали, что он подошел бы ей в качестве супруга.
— Снова слухи, явно собранные соглядатаем, который стремился выслужиться перед своими нанимателями. Я хотела убедиться в том, что принцесса сумеет держаться подальше от лорд-адмирала, и она тогда же заверила меня, что не пожелала бы вступить с ним в брак, даже если бы он был свободен и сделал ей предложение. И если только ваш шпион, сэр, хоть что-нибудь смыслит в своем ремесле, он должен был обязательно сообщить вам также, что я предупредила принцессу: любой брак, в который она пожелает вступить, потребует согласия совета и лорд-протектора! Запишите то, что я говорю, сэр, дословно!
— Ну, хорошо, мистрис Эшли, не торопитесь и расскажите мне как можно больше. Вы умеете отлично выражать свои мысли, госпожа, — это вызывает во мне уважение. Я готов записывать. А вы готовы говорить? — Он занес мои слова на бумагу и снова застыл в ожидании. Я метнула в него сердитый взгляд, и он сказал: — Давайте теперь перейдем вот к чему. Мастер Пэрри в своих письменных показаниях утверждает…
— «Показания», сэр, гораздо более удачное слово, нежели «признание».
— Он утверждает, что примерно за три недели до Рождества вы, на ходу переговорив с принцессой, в величайшей спешке ускакали в Лондон. Искали ли вы в тот день Томаса Сеймура и обсуждали ли с ним замысел похищения нашего короля или же сообщили ему нечто относительно его женитьбы на Елизавете Тюдор?
— Ничего этого, сэр, я не совершала, но ради того, чтобы вы могли услышать и записать — а также на случай, если у вас и здесь есть шпионы, — я поведаю вам все, что происходило на самом деле.
«Допросы и показания Кэтрин Эшли, воспитательницы принцессы Елизаветы, касаемо предполагаемого ее сговора с Томасом Сеймуром, лордом верховным адмиралом. Ответы мистрис Эшли. Что она говорила ее высочеству леди Елизавете относительно брака с лорд-адмиралом.
Мистрис Эшли на сие отвечала, что в Лондон она ездила единственно ради того, чтобы говорить с супругом своим мастером Эшли. Домой она воротилась вместе с Уильямом, слугой и конюхом мастера Эшли; неким Хорнби, стражем королевских покоев; равно с Уильямом Расселом, камердинером. Но самое дело поистине состояло в том, что между нею и мужем ее произошла размолвка, и тот уехал от нее, выказывая свое недовольство, как она сие поняла, а вследствие того она не могла радоваться жизни до тех пор, пока не поговорит с ним. Ибо отправила ему письмо, на которое, однако же, не получила никакого ответа. И отправилась тогда к нему сама, и всю ту ночь провела у него. Цель ее была достигнута, когда они с мужем пришли к согласию. Отвечала она также, что в то время не говорила ни с самим лорд-адмиралом, ни с кем из слуг его».
— Должен заметить, что семейные размолвки — явление вполне понятное, мистрис Эшли. Однако вы решительно настаиваете на том, что не везли с собой какого-либо письма от принцессы к лорд-адмиралу или же от него к ней?
— Мне кажется, коль вы повторяете вопрос, когда я на него уже ответила, вам необходимо хорошенько прочистить уши, сэр Томас. (Следует признать, что к тому времени я уже заметно осмелела. И, хотя пишу эти строки по памяти, уж поверьте, не прибавляю сейчас ничего к тому, что было действительно сказано в тот страшный день.) Поскольку же я частенько делала это принцессе, когда она была еще маленькой, то и вам могу оказать такую услугу. Дайте-ка мне взглянуть, что вы там написали, я хочу убедиться, что все записано верно.
— Я не ваш подопечный. Это вам надлежит выполнять мои распоряжения.
— Тогда переходите к следующей теме.
— Очень хорошо. Какова была причина ссоры между вами и вашим мужем?
Моя показная смелость, достигнутая с таким трудом, едва не дала глубокую трещину. Если он сумеет вытянуть из меня правду, я погибла. Совету больше ничего и не потребуется — только узнать, что когда-то давным-давно я была влюблена в Тома Сеймура. Могло оказаться так, что сам Том на допросах здесь, в Тауэре, или на суде солжет, будто наша связь продолжалась долго, как он грозил сказать Джону?
— Вы женаты, сэр Томас? — задала я встречный вопрос.
Господи, помоги мне, как же дрожал у меня голос, несмотря на дерзкие замыслы!
— Уже много лет, мистрис Эшли. Но я должен выяснить…
— Значит, вы вполне понимаете, как всякие мелочи могут стать поводом для большой ссоры. Началось все с пустяка, но я слишком резко ответила мужу, и он в гневе отвернулся от меня, а тут пришла весть о кончине вдовствующей королевы, что сильно опечалило и нас обоих, и принцессу. После этого муж, сердясь на меня, поспешно уехал, и я не успела объяснить ему…
— Да ладно, ладно, — прервал меня сэр Томас и начал заносить мой ответ на бумагу, потом зачеркнул. — Мастер Эшли тоже сказал, что это была ссора из-за пустяка.
Я сразу гордо вскинула голову. Значит, Джону они все эти вопросы уже задавали, хотели заманить нас в ловушку. Но, благодарение Богу — и отважной душе моего Джона, — он с ними тоже, должно быть, справился. Пусть он и говорил мне, что ревнует к Тому, однако меня не выдал. Этого было вполне достаточно, чтобы придать мне еще больше смелости. К тому же я знала, что моей любушке эти негодяи ничего плохого сделать не смогут.