— Да, хефе.

— Да? Я никогда не слышал об образовании такого рода. Школа-да или колледж-да? Закончил пару классов в бревенчатом здании на болотах в перерыве между сборами травки?

— Не понимаю, хефе.

— Да ну? Или, точнее было бы сказать, ну да? Как считаешь, Маркес?

— Как вам угодно, хефе.

— Зачем ты хочешь в Гвардию?

— Ну, как это... Служить и защищать, хефе.

— Ясненько, — сказал Мордекай. — Служить, значит, и защищать? Свободен, Маркес. В течение трех дней тебя известят о результате по контактному телефону, который ты оставил.

— Спасибо, хефе.

— Не за что. Будешь выходить, не забудь оставить хреновину на столе.

— Да, хефе.

— И позови следующего.

Едва дверь захлопнулась, отрезая нас от незадачливого соискателя, Мордекай откинулся на спинку кресла и налил себе очередную, невесть какую по счету кружку кофе за сегодняшний день.

— Не думаю, что это наш вариант, — пробормотал Вайнберг себе под нос, и я склонен был с ним согласиться. В данном случае, чтобы прийти к такому выводу, вовсе не обязательно иметь хваленое вайнберговское чутье на людей.

Следующий конкурсант был такой же смуглый, но пониже ростом и гораздо более скромной комплекции.

— Ты кто? — спросил Вайнберг, едва тот уселся на стул и зажал в кулаке детектор.

— Хорхе Гарсия, хефе.

— Еще раз назовешь меня «хефе» и можешь сматывать удочки прямо в тот же миг. Понял, нет?

— Понял, хе... хе. Как мне к вам обращаться?

— Сержант. Твой ай-кью равен ста двадцати шести единицам, что является средним показателем по меркам Гвардии, но весьма высоким для твоей планеты.

— Как скажете, сержант.

— Тебе когда-нибудь измеряли уровень агрессивности?

— Однажды.

— И сколько намерили?

— Семьдесят шесть.

— Не злодей, — заключил Вайнберг. — Точнее, злодей, но не законченный. Теперь я задам тебе несколько вопросов, для того чтобы удостовериться, что детектор работает. Вне зависимости от вопроса, ты должен отвечать на него отрицательно. Ты понял?

— Да, сержант.

— Дебил. Я же велел тебе отвечать отрицательно, забыл?

— Нет.

— Теперь тебе все понятно?

— Нет.

— Хорошо. Был женат?

— Нет.

Ди склонилась к моему уху.

— Вам не кажется, что сержант ведет себя довольно грубо? — спросила она.

— Да Полковник с вами, — сказал я. — Мо — сущий ангел по сравнению с теми парнями, что проводят вводные курсы. Если новобранец действительно хочет служить, обычной грубостью его не отпугнешь.

— Хм, — задумчиво сказала Ди и заработала полный ярости взгляд со стороны обсуждаемого объекта.

— Ты служил в армии? — продолжал свой допрос Мордекай.

— Нет.

— Ты коммунист?

— Нет.

— Ты дезертировал из своей воинской части?

— Нет.

— Ты антисемит?

— Нет.

— Ты состоял в заговоре с целью отравить Папу Римского?

— Нет.

— Куришь марихуану?

— Нет.

— Занимался любовью с козами?

— Нет.

Тем более мне доподлинно известно, что козы на Свободной Колумбии не водятся. Интересно, парень хотя бы видел животное, о котором спрашивал его Мо, не говоря уже о вступлении с этим животным в какие-то отношения?

— Ты перестал избивать свою жену?

— Нет.

— Тебе доводилось стрелять в людей?

— Нет.

— Ты хочешь попасть в корпус Гвардии?

— Нет.

— Так я и записал, — пробурчал Мордекай, делая пометки в досье. — В твоем личном деле упоминается, что ты пытался поступить в местные силы самообороны, но тебе отказали. Чем они мотивировали отказ?

— Нет.

— Юморист, да? Типа, думаешь, что ты самый умный?

— Нет. Был приказ отвечать на все вопросы отрицательно, сержант, — отчеканил Хорхе.

— Теперь можешь отвечать развернуто, парень. Так почему местные дали тебе от ворот поворот?

— Они сказали, что я им не подхожу.

— По каким параметрам?

— Сказали, что я слишком умный, сержант.

— Ну, тут бы я с ними поспорил, — сказал Мордекай. — Но, по твоему мнению, что это может означать?

Старый пень работает на публику, и последний вопрос задал исключительно ради молодой и очень талантливой журналистки. Мы оба, на самом деле, наслышаны о подобной причине отказа.