— Грубо, — заявил Дивотченко, полируя ногти о рукав пиджака. — И неосторожно. Зачем орать по телефону о бабках?

— Какой же ты все-таки ссыкун, Шурик, как таких только в армии держали.

— Какой я тебе Шурик, урка?

— Что ты сказал?

— Что слышал, козел!

— Ответишь, — Босоногов, отбросив стул, неожиданно быстро для своей комплекции вскочил на ноги.

Дивотченко тоже встал. Но битва, какая уже по счету, не грянула. В дверь постучали, на пороге кабинета возникла секретарь и, делая вид, что не замечает творящегося, проворковала:

— Александр Николаевич, Юрий Павлович, к вам человек. Сказал, что ему назначено.

— Приглашай, — буркнул Босоногов, садясь на место. — Потом договорим, — добавил компаньону.

— Не вопрос… — согласился тот.

В кабинет быстрым шагом вошел Юрист. Он рухнул на стул, положив перед собой небольшой кейс, и принялся вытирать платком лицо.

— А вот и Славик пришел, — радостно произнес Босоногов и деловито поинтересовался; — Бабки принес?

— Все здесь, — постучал рукой по кейсу тот. — Ребята, а может, половину сейчас, а вторую по окончании дела?

— Ну, ты даешь! — воскликнул Босоногов.

— Мы, кажется, все уже оговорили, — пришел на помощь компаньону Дивотченко, в предчувствии получения хорошей суммы начисто забывший о недавней с ним ссоре, — не вижу смысла менять условия платежей.

— Видишь, Славик, что умные люди говорят. Гони валюту, не жопься!

— Держите, изверги, здесь все, — Юрист пододвинул кейс поближе к Дивотченко. — Будете пересчитывать?

— Безусловно, — ответил тот и достал из сейфа машинку. — Чай, кофе?

— Ну, как, порядок? — отставив в сторону чайную чашку, спросил Юрист.

— Да.

— Вы бы мне полтинник скинули, а я вам через неделю еще заказ принесу.

— Вот, когда принесешь, тогда и поговорим, — отрезал Босоногов. — Я правильно говорю, Александр Николаевич? — поинтересовался он у партнера.

— Абсолютно правильно, Юрий Павлович, — с готовностью подтвердил тот.

Глава 31

Осторожно неся потяжелевший после визита в магазин портфель, Парамонов шел к заветному подъезду. Непонятная озабоченность по поводу поспешно принятого компаньонами крупного заказа на ликвидацию постепенно исчезала, на смену ей приходило радостное предвкушение предстоящего вечера с продолжением. Он никогда не предупреждал свою постоянную подругу о времени визита, считая, что за такие деньги, которые он платит за каждую встречу, Инга (в миру — Люба из Павлова Посада) должна находиться в постоянном томном ожидании.

Подойдя к нужному подъезду, он открыл внешнюю дверь и пересек обширный тамбур между дверями. Переложил портфель в левую руку, стянул перчатку, захватив ее зубами, набрал код на внутренней двери и вошел внутрь. Навстречу ему по наклонному пандусу спускался инвалид в коляске. Николай Генрихович несколько раз уже сталкивался с этим хмурым бородачом. Будучи человеком воспитанным, всегда здоровался, тот что-то бурчал в ответ.

— Здравствуйте… — поприветствовал и в этот раз калеку Парамонов.

— Добрый день… — ответил тот мерзким скрипучим голосом. — Дверь придержите, пожалуйста.

— Да, да, конечно, — и уперся рукой в дверь.

Инвалид подъехал ближе и остановился.

— Спасибо, добрый человек… — проскрипел он, — дай Бог тебе здоровья, — и ткнул героя-любовника электрошокером под подбородок.

…Быстро выскочив из кресла, я подхватил клиента за талию, не давая ему упасть, и даже успел подхватить на лету портфель. Захлопнул входную дверь, вытряхнул его из дубленки и усадил в кресло. Надел на него свою куртку, снял с себя бороду на резинке, почти как у Деда Мороза, только не такую длинную, а темную с проседью и более похожую на настоящую, и облагородил ей лицо Парамонова. Украсил для комплекта его голову темной вязаной шапочкой, укрыл колени одеялом, заботливо подоткнув его по краям. Надел на себя дубленку и перебросил через плечо длинную кожаную лямку портфеля. Внутри что-то жалобно звякнуло.

Критически осмотрев клиента, поправил ему бороду, открыл дверь, выкатил коляску с седоком наружу и заспешил в сторону стоянки. Глянул на часы и присвистнул: времени оставалось не так много, следовало поторопиться.

Уложил «инвалида» на заднее сиденье «Тойоты», сел за руль, завел мотор, и мы поехали. Сначала по Мытной, затем по Лестева. Свернув направо, остановился на Шухова. Посмотрел на моего пассажира, начинающего приходить в себя.

— О-о-о-о… — застонал он и попытался приподняться. Пришлось его успокоить несильным ударом по шее. После чего сделал ему укольчик, гарантирующий крепкий и здоровый сон часов на двенадцать.