Фаустаф вернулся к машине и включил контрольное поле. Раздалось жужжание, когда оно расширилось до размеров автомобиля. Он запер дверцы, открыл багажник, выключил часть оборудования и снова закрыл его. А затем он обнял Нэнси и сказал:

— Хорошо, пойдем немного подкрепимся.

Девушка в шапочке и юбке показала дорогу к главному зданию. В нем было номеров двенадцать.

В ресторане был еще один посетитель. Он сидел около окна и смотрел на равнину. Светила большая полная луна.

Фаустаф и рыжеволосая сели за столик у стойки и просмотрели меню. Предлагались бифштекс, гамбургер и несколько традиционных блюд. Девушка, встретившая их на автостоянке, теперь вышла из двери за стойкой и спросила:

— Что пожелаете?

— Вы выполняете здесь всю работу? — поинтересовалась Нэнси.

— В основном, да. Мой муж занимается газовыми насосами и выполняет черновую работу по дому. Вообще здесь не так много работы, кроме, пожалуй, поддерживания помещений в приемлемом состоянии.

— Надо полагать, — согласилась Нэнси. — Я хочу большой бифштекс и салат.

— Мне то же самое, но только четыре порции, — добавил Фаустаф. — Потом еще три вашей содовой “Радуга” и шесть чашечек кофе со сливками.

— Побольше бы таких клиентов, как вы, — сказала девушка без усмешки. Она посмотрела на Нэнси. — А вам еще что, дорогая?

Рыжая Нэнси засмеялась:

— Мне ванильное мороженое и кофе со сливками.

— Проходите и садитесь. Все будет готово через десять минут.

Они прошли к столу. Наконец Фаустаф увидел лицо единственного посетителя. Тот был бледен, с черными волосами, опрятной жиденькой бородой и усами, чертами лица аскета, губы его кривились, когда он смотрел на луну. Внезапно он повернулся и взглянул на Фаустафа, слегка кивнул головой и снова отвернулся к окну. Его глаза были горящими, черными и язвительными.

Очень скоро вернулась девушка, неся заказанное.

— Ваше мясо в этом блюде, — сказала она, ставя поднос на стол. — А ваше — в этих двух поменьше. Годится?

— Хорошо, — крякнул Фаустаф.

Девушка переставила тарелки с подноса на стол. Немного поколебавшись, она обратилась к другому посетителю:

— Вы хотите еще что-нибудь, э… герр Стивел… бир?…

— Штайфломайс, — он улыбнулся ей. Хотя его обращение было любезным, в нем все же сквозило что-то язвительное, уже отмеченное Фаустафом. Казалось, это расстроило девушку, и она отошла за стойку.

Штайфломайс снова посмотрел на Фаустафа и Нэнси.

— Я приезжий. В вашей стране впервые, и вот беспокоюсь, не следовало ли мне взять какой-нибудь псевдоним, — сказал он, — который произносился бы легче?

Рот у Фаустафа был набит мясом, поэтому он промолчал. Но Нэнси вежливо сказала:

— О, и откуда вы, мистер…

— Штайфломайс, — засмеялся он. — Моя родина — Швеция.

— Здесь по делам или на отдыхе? — осторожно спросил Фаустаф.

Штайфломайс казался лживым:

— Всего понемногу. Эта равнина великолепна, не правда ли?

— Хотя немного жарковато, — хихикнула рыжая Нэнси. — Вы, наверное, не привыкли к такому там, откуда приехали?

— В Швеции достаточно теплое лето, — парировал Штайфломайс.

Фаустаф осторожно оглядел Штайфломайса. Во взгляде профессора не было настороженности, но что-то подсказывало ему, что Штайфломайсу не следует доверять.

— Куда направляетесь? — спросила Нэнси. — Лос-Анджелес или Фриско?

— Лос-Анджелес. У меня дела в столице.

Лос-Анджелес, а вернее, Голливуд, где находился Светлый Дом и Храм правительства, был столицей Великой Американской Конфедерации.

Фаустаф доел второй и третий бифштексы.

— Вы должны быть одним из тех людей, о которых мы говорили раньше, — сказал он, — которые предпочитают автомобиль самолету.

— Я не в восторге от полетов, — согласился Штайфломайс. — И потом не увидишь страну, не правда ли?

— Конечно, — согласилась Нэнси. — Если уж вам нравятся подобные пейзажи.

— Я от них в восторге. — Штайфломайс улыбнулся. Затем он поднялся и откланялся. — А теперь прошу меня извинить: мне завтра рано вставать.

— Спокойной ночи, — сказал Фаустаф набитым ртом. Снова у Штайфломайса появилось это непонятное выражение в черных глазах. И снова он так же быстро отвернулся. Он покинул ресторан, кивнув девушке за стойкой, готовившей Фаустафу содовую. Когда он вышел, девушка подошла к ним.

— Как он вам? — спросила она Фаустафа.

Профессор засмеялся.

— У него талант привлекать к себе внимание, — сказал он. — Я думаю, он из тех людей, что напускают на себя загадочность специально для окружающих.