Он настаивал на отъезде. Рука Долли задрожала, когда она уловила смысл этих слов, Идену вовсе не обязательно было уезжать. Фанни могла поехать вместо него. Так было бы лучше для книги, которую они писали вместе.

Значит, Иден уехал потому, что хотел этого.

Долли почувствовала тошноту.

— А он сказал, почему решил поехать вместо вас? — не удержалась она от того, чтобы удовлетворить свое любопытство.

Вопрос явно расстроил Фанни, и она со вздохом ответила:

— Иден сказал, что ответствен за этот проект. Ему не хотелось, чтобы что-то пошло не так. Можно сказать, он серьезно задел мое самолюбие. — Фанни посмотрела на собеседницу, слегка усмехнувшись: — У Идена чересчур развито чувство ответственности. Временами это доходит до занудного упрямства.

Долли отпила большой глоток коки, пытаясь сохранить самообладание. Поставив банку на стол, она встала.

— Не хочу вас беспокоить. Не возражаете, если я заберу свои вещи?

— Нет, нет. Конечно.

Поспешно пройдясь по дому, Долли собрала вещи — купальный костюм, книгу и кое-какую косметику.

— Благодарю за коку, — собравшись, проговорила гостья. — Желаю удачи.

— Спасибо. — Нерешительность промелькнула на лице Фанни. — Не знаю, важно ли это для вас, но насколько мне известно, Иден ни с кем… не путается в Колумбии.

Долли прижала к груди сумку с вещами и посмотрела в глаза Фанни.

— Приятно слышать, — дрогнувшим голосом произнесла она. — Я… я так и думала.

На самом деле мысль о любовных похождениях Идена даже не приходила ей в голову. Он вовсе не склонен играть в подобные игры. Какова бы ни была причина столь поспешного отъезда, она никак не была связана с теми обстоятельствами, о которых говорила его коллега.

Он настаивал на отъезде. Слова Фанни не оставляли Долли в покое на протяжении всего дня и ночи. Она лежала в постели и не могла заснуть, размышляя над тем, почему Иден никому не позволил поехать вместо себя. Действительно ли это было из-за его чересчур развитого чувства ответственности?

Она была уверена, что это не так.

Возвращение в Колумбию было возможностью для Идена уехать от нее. Долли изо всех сил вцепилась в подушку, пытаясь отогнать от себя тягостные мысли.

— О, милый, — прошептала она в темноте, — почему?

Должна быть какая-то причина. Внутренний голос стал терзать ее разум, подсказывая, что разгадка так проста. Долли ухватилась было за какую-то мелькнувшую мысль, но та улетучилась прежде, чем она сумела ее сформулировать.

Распахнутое окно открывало кусочек темного неба, усыпанного звездами. Воздух был наполнен запахом осенних цветов. Женщина посмотрела в бездонную пропасть небес, моля о чуде.

Два дня спустя Долли подошла к женскому календарю и стала считать дни до конца цикла. В голове зашумело. Руки задрожали. Это невозможно. Этого не может быть. Если верить подсчетам, шансы были один к тысяче.

Женщина пересчитывала вновь и вновь. Сомнений не было.

Она беременна.

— Я перепробовала три разных теста на беременность, — сказала Долли врачу. — И везде результат был положительным. Поэтому даже не смейте сказать мне, что все это неверно.

Мужчина улыбнулся и указал рукой на соседнюю комнату с гинекологическим креслом.

— Я осмотрю вас и задам несколько вопросов, прежде чем поставлю диагноз.

Через некоторое время, закончив осмотр, врач подтвердил результат теста.

— Все правильно, вы беременна. Поздравляю. Теперь одевайтесь, а потом зайдите в мой кабинет.

Долли оделась с невероятной быстротой и с волнением подсела к столу доктора. Как часто раньше она сидела здесь, на этом же месте, одержимая надеждой…

— Знаете, доктор, это чудо, — сказала Долли. — Мы предохранялись, и я не должна быть беременна. Так что все это — просто чудо.

— Что ж, поскольку вы не давали обет безбрачия, это вовсе не чудо, — сухо проговорил доктор. — Судя по тому, что вы говорите, шансы были невероятно малы, если опираться на статистику, но все возможно.

— Я ничего не хочу знать о статистике, — ответила Долли, с укоризной глядя на врача. — Я предпочитаю думать об этом как о свершившемся чуде.