Затем он провел рабочее совещание с научной интеллигенцией в лице своих двоих родственников и с группой аналитиков (в своем лице). Ученым твердо было дано понять, что надо завязывать с мыслями о классовых боях или расставании с любимой отчизной. Молодой доктор наук попытался было взбрыкнуть и перевести все в русло привычного интеллигентствующего нытья на кухне, но был резко осажен собственной женой. Людмилу Полоцкую, в девичестве Бацунину, природа не обделила фамильной решительностью и твердостью характера. Вместе с братом им удалось убедить рефлексирующего гения, что сражаться за собственное благополучие гораздо увлекательнее, чем на баррикадах, да и есть за что.

Еще валяясь в госпиталях и мучаясь фантомными болями, Гера времени даром не терял, а занимался тем, чему так здорово учили, – сбором, обработкой и анализом информации. Поэтому, расставшись со службой, он твердо знал, что будет делать дальше: создаст сначала малое фармацевтическое предприятие, затем откроет несколько аптек, а потом, а потом – как получится, гигантоманией трезвомыслящий Бацунин не страдал.

Свою нишу удалось занять на удивление легко. В те романтические годы все в основном увлекались торговлей, так что производство оказалось временно никому на фиг не нужным. За очень небольшие деньги удалось арендовать подмосковный заводик и наладить производство лекарств. Все необходимые лицензии выбивал в Минздраве сам Гера с удостоверением воина-интернационалиста наперевес. Министерские дамы просто млели от его нордической внешности («вылитый Дольф Лундгрен, девчонки») и за долю малую старались как могли. Особое участие в помощи тогда юному «Росмеду» (так с подачи Бацунина был назван будущий фармацевтический монстр) принимала юная замзавша отдела (ко всему прочему, внучка бывшего замминистра). Девушка настолько прониклась идеей помощи малому бизнесу, что даже отказывалась принимать денежку. Чтобы хоть как-то ее отблагодарить, Гера пригласил Юлию (именно так звали красавицу-энтузиастку) на романтический ужин и через некоторое время на ней женился. И правильно, между прочим, сделал. Хорошая оказалась девчонка, даром что из номенклатуры. Двоих сыновей Гере родила. Симпатичные такие атлетики с наследственной нордической внешностью, не хамы и не мажоры. Да у Бацунина и не забалуешь.

Кстати, выяснилось, что дедушка Юли жив и нечеловечески бодр, при связях и любимой внучке всегда готов помочь. И дела пошли.

Каждый из основателей стремительно развивающегося предприятия отвечал за свой участок работы. Приятным сюрпризом стал организаторский талант Людмилы. Она возглавила фирму и правила железной рукой. Толя взял на себя руководство производством и научной работой. Как только ему удалось избавиться от интеллигентских соплей и вылезти из бороды Карла Маркса, дела у него пошли очень даже неплохо, в СССР докторскую степень кому попало не давали. Гера взял на себя кадры и безопасность и без дела не сидел.

Все началось с бывшего директора бывшего государственного предприятия: он вдруг решил, что его обманули, и захотел очень много денег и сразу. Приперся, дурак старый, на заводик с двумя зятьями-афганцами и начал пугать окружающих пьяным матом и неумелой распальцовкой. И это бывший-то член бюро райкома. Гостей принял сам Гера и поговорил с ними. В результате беседы зятья набили «папе» морду и вышвырнули его с завода, а сами вернулись и остались, один – завгаром, второй – начальником охраны.

А вот дальше дела пошли куда как серьезные. В девяносто втором некая группировка решила просто и без затей забрать себе «Росмед». Просто пришли в офис стриженые ребята, сказали, что они главные в районе, и на этом основании предложили переписать фирму на них, а прежним владельцам остаться работать на зарплате или убираться к чертовой матери. На размышление дали неделю (не звери же), разбили в офисе пару физиономий (ты че, такой тупорылый ботан), один компьютер, оставили номер телефона для связи и ушли.

А чтобы «ботаны тупорылые» быстрее соображали, тем же вечером подкараулили у подъезда родного дома Толю и зверски избили: сломали челюсть, ключицу, несколько ребер, повредили позвоночник.

Бацунина тогда в Москве не было – ездил в Башкирию, решал вопросы с поставщиками сырья. Вернулся, а тут такое: зять в Склифе, сестре каждый вечер кто-то названивает и хамским голосом интересуется Толиным здоровьем и советует долго с решением не тянуть, а то... И еще, сука такая, спрашивает, как успехи в учебе у дочки.

Гера позвонил по любезно оставленному номеру и назначил ублюдкам встречу на одном из в то время заброшенных складов в 1-м Иртышском проезде. Об этом, если можно, поподробнее.

В то романтическое для всех сфер российской жизни время «Росмед» даже не имел своей серьезной силовой службы, средств не было, да и наездов серьезных не случалось. В общем, Бацунин пригласил поприсутствовать на «встрече без галстуков», или, как сейчас говорят на всей территории ни с того ни с сего загундосившей на фене России, «на стрелке», Сергея и Боксера. Сергей позвал с собой Котова. Саня охотно согласился, от возможности где-либо поприсутствовать и поучаствовать он сроду не отказывался, числился за ним такой грешок.

Гера, Сергей и Боксер сидели на чудом уцелевшей от демократии скамейке возле гостеприимно распахнутых ворот неработающего склада и лениво беседовали о том, о сем, причем Бацунин говорил по-французски, Боксер – по-английски, а Сергей – и вовсе по-китайски. И все понимали друг друга. Так вот незамысловато и пошло коротали время тупые и необразованные офицеры, боевые псы ушедшей в небытие «империи зла».

Из-за угла послышались звуки шаркающей походки, и через некоторое время перед собравшимися появился персонаж, в котором они не сразу и с большим трудом узнали Котова. Бывший опер из ГРУ в то время очень увлекался маскарадами, а потому явился в ортопедическом ботинке, отчего его походка стала ныряющей, с небольшим элегантным горбиком между лопаток и, наконец, с нашлепкой на голове в виде обширной лысины, чуть прикрытой прядью пегих волос. Образ инвалида детства на прогулке венчали громадные старомодные очки с треснувшими стеклами и, на первый взгляд, бамбуковая палка с резиновой накладкой, на которую Котов грузно опирался при ходьбе.