Джари-а-Конел, редко позволявший себе подобные сантименты, был без ума от замка Эрорн. Эрорн, утверждал он, рождает поэтическое вдохновение, – и Джари пристрастился к сочинению сонетов, которые весьма настойчиво читал Коруму и Ралине. Еще он написал вполне сносные портреты Корума в алом плаще и Ралины в платье из синей парчи, а также целую галерею автопортретов, которые развесил почти во всех залах замка Эрорн. Любимым же развлечением Джари стало изобретать себе новые наряды, и скоро у него набрался огромный гардероб; дошло до того, что он попытался придумывать новые шляпы, хотя был чрезвычайно привязан к старой и любил ее больше всех. А его черно-белый кот летал по комнатам, но больше дремал в самых неподходящих для этого местах.

Так проходили дни.

Побережье, где стоял замок Эрорн, славилось мягкостью зим и прохладой летних месяцев. Два, а то и три урожая в год собирали здешние крестьяне; в зимнюю пору почти не бывало стужи, а снег выпадал крайне редко, разве что в самый холодный месяц. В иной год снегопадов не бывало вовсе. Но в ту зиму, когда завершилось строительство замка, снег лег очень рано и все сыпал и сыпал, погребая дубы, березы и сосны под своим сверкающим бременем. Снежный покров был настолько глубок, что местами мог скрыть с головой конного воина, и почти не таял под лучами яркого кровавого солнца, стоявшего на безоблачном небе, – а то, что все-таки таяло, с лихвой восполнялось новым снегопадом.

Во всем этом Коруму чудилось зловещее предзнаменование. В замке было тепло и уютно и вдоволь еды; время от времени воздушный корабль привозил к ним гостей из соседних недавно отстроенных замков. Вадхаги из Гвлас-кор-Гвриса не отказались от своих кораблей, покинув Город в Пирамиде, так что можно было жить спокойно, не страшась потерять связь с окружающим миром. И все-таки Корум терзался и мучился, и, хотя Джари относился к его страданиям с известной долей юмора, Ралина воспринимала их серьезно и старалась успокоить Корума как могла, потому что считала, что Корумом вновь завладела мысль о Гландите.

Однажды Корум и Джари, стоя на балконе, смотрели на простиравшуюся до горизонта снежную целину.

– Почему меня так тревожит этот снегопад? – проговорил Корум. – Во всем мне теперь видится рука богов. Но зачем богам столько снега?

Джари пожал плечами:

– Ты же помнишь, что согласно Закону мир должен быть круглым. Может, он и впрямь снова сделался круглым и погодные отклонения – следствие этих перемен.

Корум озадаченно покачал головой. Казалось, он почти не слушает Джари. Он облокотился на заснеженный парапет, щурясь от нестерпимого блеска. На горизонте тянулась гряда отлогих холмов, укрытых белоснежной пеленой, как и все прочее на равнине. Корум смотрел туда. На холмы.

– Бвидит-а-Хорн, приезжавший к нам на прошлой неделе, сказал, что то же самое происходит по всей Бро – ан-Вадха. Все это чрезвычайно странно, тут должен быть смысл. – Корум вдохнул чистый, холодный воздух. – Правда, мне непонятно, зачем Хаосу насылать на нас снег, он ведь не причиняет ровным счетом никаких неудобств.

– Может быть, и причиняет, – возразил Джари. – Например, крестьянам в Ливм-ан-Эш.

– Пожалуй… Но в Ливм-ан-Эш не было таких обильных снегопадов. Нет, мне кажется, будто кому-то нужно заморозить именно нас, отсечь нас от мира…

– Ну, для этого Хаос мог выбрать что-нибудь более впечатляющее, – заметил Джари.

– Не забывай, теперь Царствами правит Закон, так что возможности Хаоса ограниченны.

– Не убежден. Если здесь и действует чья-то воля, то уж скорее Закона. Происходящее можно считать следствием незначительных географических изменений в процессе очистки Пяти Измерений от вредоносного воздействия Хаоса.

– Что ж, пожалуй, это наиболее разумное объяснение, – согласился Корум.

– Если вообще есть надобность в объяснениях.

– Да. В самом деле, я стал чересчур подозрителен. Возможно, ты прав. – Корум уже направился к входу в башню, когда Джари схватил его за плечо. – Что такое?

– Взгляни на холмы. – Голос у Джари был совершенно бесцветный.

– Холмы? – Корум вгляделся вдаль. Странное чувство охватило его. Что-то двигалось на горизонте. Сначала он было решил, что это какой-нибудь зверь – может, лиса выбралась из лесу поохотиться. Но тень была чересчур велика для лисы. Чересчур велика даже для человека – даже для всадника на коне. Мало того, он чувствовал, что где-то видел ее, хотя никак не мог припомнить, где именно. Тень трепетала, то исчезая, то появляясь, словно была и здесь, и не здесь. Потом она стронулась с места и поплыла на север. Но вдруг замерла и словно бы обернулась – во всяком случае, Корум явственно ощутил на себе чей-то взгляд. Невольно инкрустированная рука его потянулась к повязке, скрывавшей от Глаза Ринна Царство Небытия – Лимб, откуда не раз ему являлись союзники. Корум с трудом подавил желание сорвать повязку и опустил руку. Тень на холмах неуловимо напоминала нечто виденное в том мире. Может, она – исчадие Хаоса, возвратившегося уничтожить Эрорн?

– Не могу разобрать, – пробормотал Джари. – Зверь это или человек?

Корум помедлил в задумчивости.

– Ни то ни другое, – сказал он наконец.

Тень двинулась дальше, перевалила за гребень холма и исчезла.

– А ведь у нас есть воздушный корабль, – проронил Джари. – Может, полетим за ней?

– Не стоит, – ответил Корум. В горле у него пересохло.

– Ты знаешь, что это было? Тебе знакома эта штука?

– Да, я уже видел ее – когда-то. Только никак не могу вспомнить, где именно. Джари, она… она действительно смотрела на меня или мне показалось?