Великан удалялся в открытое море, и туман вслед за ним уходил от берега. Море стало понемногу успокаиваться, затихать, а туман вскоре совсем растаял за горизонтом.

Жеребец Корума коротко заржал и ударил копытом в мокрый песок. Принц взглянул на Ралину. Ее глаза смотрели куда-то вдаль, на лице застыло напряженное выражение.

– Опасность уже миновала, – сказал он, желая подбодрить ее.

– Ее еще и не было, – ответила она. – Появление Бога Моря – лишь предупреждение об опасности.

– Это только ваши легенды так говорят…

Ее глаза вновь ожили.

– Разве тебе мало подтверждений того, что наши легенды говорят правду?

Он согласно кивнул и предложил:

– Поехали домой. Скоро море опять закроет дамбу.

Лошади охотно двинулись к замку, к безопасности. Когда они проезжали по дамбе, уровень воды уже начал снова подниматься. Тяжелые волны бились о дамбу с обеих сторон, дробясь о валуны, из которых она была сложена. Лошади внезапно сами перешли в галоп.

Наконец они достигли ворот замка, и огромные тяжелые створки разошлись, чтобы пропустить их внутрь. Воины Ралины встретили их с радостью, горя нетерпением поделиться своими впечатлениями о происшествии.

– Вы видели великана, маркграфиня? – спросил Белдан, юный слуга Ралины, сбегая по ступеням западной башни. – Я уж было подумал, что это один из союзников Гландита.

Лицо юноши, обычно оживленное, было сейчас довольно мрачным.

– Кто его отогнал?

– Никто, – ответила она, спрыгивая с лошади. – Это был Бродячий Бог. Он просто проходил мимо.

Белдан вздохнул с явным облегчением. Как и все остальные обитатели Замка Мойдель, он все время ожидал нового нападения. И был в этом совершенно прав: рано или поздно Гландит вновь появится под стенами замка, ведя с собой более сильных союзников, нежели воины из лесных племен, суеверные и легко впадающие в панику. До них уже дошли слухи о том, что граф Гландит после неудачного нападения на Замок Мойдель в ярости вернулся ко двору в Каленвире и просил Короля Лайра-а-Брода дать ему армию. В следующий раз он, вероятно, приведет с собой не только армию, но и флот, чтобы атаковать замок одновременно и с суши, и с моря. Такой штурм мог быть успешным, поскольку воинов в замке осталось совсем немного.

Когда они собрались на ужин в главном зале, солнце уже садилось. Корум, Ралина и Белдан сидели за столом. Корум гораздо чаще обращал свое внимание на кувшин с вином, нежели на пищу. Он был задумчив и печален, весь погружен в мрачные размышления. Своим настроением он заразил и остальных, и они даже не пытались завязать беседу.

Так прошло часа два, а Корум все пил вино. Потом Белдан вдруг поднял голову, прислушиваясь. Ралина тоже нахмурилась, услышав непривычный шум. Только Корум продолжал сидеть безучастно.

Сначала раздался резкий стук. Потом заговорили неясные голоса, и стук прекратился. Потом голоса затихли, а стук возобновился вновь.

Белдан поднялся:

– Пойду узнаю, в чем дело.

Ралина взглянула на Корума.

– Я пока побуду здесь…

Он сидел, низко опустив голову, и неотрывно смотрел на свою чашу, то трогая пальцем повязку, закрывавшую подаренный ему Глаз Ринна, то поднимая Руку Квилла, вытягивая все шесть пальцев, сгибая их и рассматривая, словно раздумывая над тем, чем может грозить это внезапное вторжение.

Ралина прислушалась. Во дворе раздался голос Белдана. Стук снова прекратился. Последовал неясный обмен вопросами и ответами. Потом опять тишина.

Вернулся Белдан.

– У ворот стоит гость, – сказал он маркграфине.

– Откуда он?

– Он говорит, что он путешественник, что попал в беду и просит приюта.

– Лжет?

– Не знаю.

Корум поднял голову:

– Чужестранец?

– Да, – ответил Белдан. – Может быть, шпион Гландита.

Корум с трудом поднялся на ноги:

– Пойду взгляну…

Он провел рукой по лицу и, глубоко вздохнув, пошел к выходу из зала. Ралина и Белдан последовали за ним.

Когда он подошел к воротам, стук возобновился.

– Кто ты? – спросил Корум. – Что привело тебя в Замок Мойдель?

– Меня зовут Джари-а-Конел, я путешественник. Я оказался здесь не по своей воле и был бы признателен, если бы мне предоставили пищу и ночлег.

– Ты из Ливм-ан-Эш? – спросила Ралина.

– Я отовсюду и ниоткуда. Я не принадлежу ни к одному народу и в то же время принадлежу к любому из них. Одно я могу сказать точно – я вам не враг. Я промок насквозь и промерз до костей.