– Слушай, а ты не торопишься? Может, заскочим куда-нибудь? – предлагает Каору.

– Куда?

– В горле пересохло. Пивка бы глотнуть. Ты как?

– Я вообще-то не пью…

– Ну соку возьмешь или еще чего-нибудь. Все равно тебе время убивать до утра, верно ж?

Две женщины сидят у стойки крошечного бара. Больше в заведении никого нет. Играет старенькая пластинка Бен Уэбстер, «My Ideal», версия 1950 года. Еще с полсотни дисков – не компактов, добрых старых винилов – выстроились на полке вдоль стены. Каору держит в руке длинный и узкий стакан с пивом. Перед Мари – бокал «Перье» с выжатым лаймом. Старичок-бармен за стойкой молча колет свой лед.

– И все-таки она красавица, правда? – говорит Мари.

– Китаянка, что ли?

– Ну да.

– Это верно. Да только с ее жизнью долго в красавицах не погуляешь. Мигом в старуху превратится. Точно тебе говорю. Я таких уже знаешь сколько перевидала…

– Ей сейчас девятнадцать. Как и мне.

– Ну и что? – отзывается Каору, похрустывая солеными орешками. – Да сколько бы ни было… На такой работе даже с крепкими нервами и года не продержаться. Не сегодня, так завтра подсядет на иглу – и привет.

Мари молчит.

– Так ты у нас студентка?

– Ага. В инъязе китайский учу.

– В инъязе… – повторяет Каору. – А потом куда?

– Если получится, хотела бы стать переводчиком. Устным или письменным, на частных контрактах. Для работы в фирме я по характеру не подхожу…

– Ты, наверно, умная очень?

– Да не то чтобы… Просто родители с детства пилили. Дескать, лицом не вышла, так хоть учись получше, а то вообще ни на что не сгодишься.

Каору, прищурясь, глядит на Мари:

– Да ты чего? Ты очень даже симпатичная. Я не комплимент говорю, серьезно! «Лицом не вышла» – это вот про таких, как я…

Смутившись, Мари чуть заметно поводит плечами:

– Вот сестра моя – настоящая красавица! Куда ни придет, все только на нее и смотрят. И удивляются: надо же, вроде бы сестры, а такие разные. И ведь правда: если сравнивать, я и в подметки ей не гожусь. Рост маленький, грудь никакая, рот в пол-лица, волосы торчат… Да еще и близорукость. Астигматическая.

– Вообще-то, – смеется Каору, – у людей все эти штуки называются «изюминками».

– Не знаю… У меня так думать не получается. С малых лет мне только и намекали, что я уродина.

– И потому ты решила учиться себя не помня?

– Поначалу да. Только я не люблю с другими за успехи соревноваться. В спорте была никакая, в секции не ходила, друзей заводить не умела. Одноклассники дразнили все время… В общем, в тринадцать лет я школу бросила.

– Взбунтовалась, никак? Из принципа?

– Ну просто в школу идти не хотелось так, что по утрам из меня еда обратно лезла. Желудок совсем испортила.

– Хм-м… Я вот, помню, училась хуже некуда, но чтобы школу ненавидеть – такого не было. Любой, кто дразнить пытался, у меня сразу в лоб получал.

Мари улыбается:

– Эх, вот бы и мне так… Может, все было бы по-другому.

– Да брось. Тоже мне талант. Особо гордиться нечем… Ну а дальше что делала?

– В Иокогаме была спецшкола для китайских детей. Моя подружка детсадовская туда ходила. Половина занятий на китайском, но никто не гробился за оценки, как в обычной японской школе. Опять же, единственная подруга там училась. Ну я и решила перейти. Родители, конечно, были против. Но иначе они бы меня в школу ходить не заставили…

– Жутко упрямая была, да?

– Наверное… – признает Мари.

– Что же, в эту китайскую школу и японцы могли поступать?

– Ага. Безо всяких экзаменов.

– Но ты же тогда еще не понимала по-китайски!

– Ну да, ни слова. Но я ведь совсем маленькая была, да и подружка помогала, – в общем, заговорила почти сразу. Там спокойно было, ничего не заставляли делать через силу. Так до старших классов там и проучилась. Родителям, понятно, это не очень нравилось. Они-то надеялись, что я закончу что-нибудь попрестижнее, выучусь на какого-нибудь адвоката или врача. Чтобы, значит, у каждой из дочерей своя роль была. Прекрасная Белоснежка и ее талантливая сестра…

– Твоя сестра и впрямь такая раскрасавица?

Кивнув, Мари отпивает «Перье».

– Еще в средней школе для фотожурналов позировала. Знаете, такие журналы для девочек-тинейджеров?

– Хм-м, – задумалась Каору. – Наверное, с такой суперсестрой и правда жизнь не сахар… Ну это ладно. Но почему такая девчонка, как ты, шатается по ночам где попало?

– Что значит – «такая, как я»?

– Ну, как лучше сказать… приличная, что ли.

– Да просто домой идти неохота.