– Извините, господа наемники, – посеменил к столу расшумевшихся клиентов дядюшка Сэм, – но девочек в моем заведении нет…

– Ах, нет? – радостно прогудел тролль, хватая дядюшку Сэма за бороду и подтягивая его к себе. – Тогда мы тебя самого сейчас сделаем девочкой!

– Ребята, сегодня наш день, – поздравил друзей семинарист. – Это уже пахнет не неделей, а месяцем халявной жратвы и выпивки. Хозяин! – грохнул он кулаком по столу, – а где наш квас с медом? – Вит увидел, что глаза у его друзей стали квадратными, и тут же поправился: – В смысле – свинина с хреном и водкой?

– Извините, уважаемый, – просипел дядюшка Сэм, борода которого по-прежнему была в плену у мохнатого наемника, – я занят.

В любой драке Вит всегда был заводилой, а потому он не спеша, двинулся со своей кружкой в сторону кабатчика.

– Нет, что за дела? Здесь сидят уважаемые люди, почти что принявшие сан. Близкие к богу, так сказать… – Тут Витор сделал вид, что только сейчас заметил бедственное положение кабатчика. – Господа, а вам не кажется, что духовным лицам положено отпускать в первую очередь?

– Да ты чё, святоша, совсем опух?

Наемники начали подниматься с лавки.

– Да мы тебя сейчас самого опустим…

– Ты хоть понимаешь, кто мы?

– Да, – радостно кивнул головой Вит, одновременно разбивая свою кружку о голову ближайшего орка, – наш месячный отдых.

Силенкой Вит обижен не был. Он подхватил оседающее тело и швырнул его в сторону загулявших моряков, которые с интересом посматривали на начинающуюся заваруху.

– Морячки, вам подарочек!

Он знал, что делал. С просоленными морским ветром тружениками моря он не раз махался в этом кабаке, не раз после драки пили вместе мировую и, в конце концов, у них сложился дружественный вооруженный нейтралитет: бить всех, кто наезжает на дядюшку Сэма, а если таковых не найдется, чистить морды друг другу, если кровь молодецкая взыграет.

Морячки приняли подарок с распростертыми объятиями. Тело пропахало носом по столу, сметя с него кувшин с вином, и тут же затрепыхалось в могучей руке Громады, боцмана фелуки «Поющая Ласточка».

– Нас не уважают! – прорычал он. – Мы тут понимаешь, кушаем…

Тело полетело в сторону семинаристов, которые уже ждали его с лавками и табуретками в руках.

– Да бросьте вы его, придурки! – рявкнул Вит, находившийся в этот момент в центре драки. Его белобрысые волосы, выбившиеся из-под капюшона, мелькали среди наемников, тела которых периодически вылетали из схватки.

– Пацаны, наших бьют!

И началось веселье. Моряки и семинаристы, как стая голодных волков, набросились на добычу.

– Господа семинаристы, мы, возможно, опоздаем на вечернюю службу, а потому предлагаю провести ее здесь. – Получив подкрепление, Вит воспрянул духом, подхватил за ноги какого-то мелкого гоблина и начал вещать: – Помолимся, братия. Вразумим неразумных, благословим их так, чтобы слово Господа нашего дошло до них!

И будущие духовные отцы, вместе с моряками, начали благословлять. Кто кулаком, кто табуреткой, а кто лавкой. Вит благословлял головой гоблина.

– Тебя, тебя… и тебя тоже благословляю во имя Господа нашего, – приговаривал он, охаживая этой живой дубиной наемников.

– Мы ж свои!!! – завопили наемники. – Зелененький помогай!

Гоблин среагировал немедленно. В полете он умудрился сдернуть с еще не опрокинутого стола пару кружек и начал благословлять с помощью Вита своих коллег ими.

– Что ж ты делаешь, морда зеленая!!! – взвыли наемники.

– Своя шкура дороже. Не своей же головой я вас бить буду!

– Правильно, сын мой, – одобрил Вит, раскручивая гоблина над головой. – Возьми лавку, она дубовая. Братия, подкиньте лавку зелененькому.

Кто-то из семинаристов кинул, чуть не зарядив Виту в лоб, но гоблин успел перехватить ее на лету. Лавка была длинной. Попадало многим.

Одним словом кабак веселился вовсю. Лишь старичок сидел с невозмутимым видом и не спеша вкушал ужин, лениво работая ножичком и вилкой, которые кабатчик ему с блюдами не поставлял. Он извлек их из своей котомки. Лишь изредка он приподнимал тарелку и кружку, когда по столу кто-то покатывался, опускал их обратно и продолжал вкушать. Сторонний наблюдатель, если б таковой в трактире нашелся, заметил бы, что делал он это очень аристократично: после каждого глотка извлекал из недр своего бесформенного одеяния батистовый кружевной платочек с затейливой монограммой, промокал им губы и убирал обратно.

Битва тем временем набирала обороты. Опомнившиеся наемники начали вытаскивать оружие. Морячки в ответ схватились за ножи. И в этот момент притомившийся Вит, не удержал гоблина, и он вместе с лавкой улетел в стойку бара, вдребезги разнеся как саму стойку, так и батарею бутылок вместе с зеркалом, располагавшимся за ними.

Из-под обломков высунулась голова дядюшки Сэма.

– Вит, это будет стоить тебе двадцать золотых.

– Да ты что, обалдел!!? – взвыли семинаристы, представив, какая сумма уйдет из их общака. – Еще вчера это стоило десять.