И попались в ловушку.

Каре мусульман, прикрытые большими щитами, выстояли. Берберы, привыкшие сражаться в окружении, отбили и кавалерию, и пехоту, завалив прилегающую землю тысячами тел. Чернокожие воины по выучке не уступали латинянам, но сражались, слушая своих командиров и не нарушая привычной манеры ведения боя. Когда центр начал отступать под ударами христиан, марокканцы только крепче сплотили ряды. Зеленые флаги последователей Магомета реяли над полем брани так же, как и в начале сражения, внушая уверенность робким и укрепляя дрогнувших духом.

С холмов в бока прорвавшегося клина христиан ударили резервные отряды воинов ислама. Азербайджанские копейщики вскрыли левый фланг противника, с правой стороны ударил клин хорезмийской кавалерии. Они выделялись блестящими на солнце латами, длинными копьями и восседали на тонконогих арабских скакунах, так не похожих на европейских тяжеловозов.

Фланги крестоносной колонны, только что прорвавшей линию обороны мусульман, вдруг дрогнули и просели под ударом сарацин. Набравшие ход хорезмийцы стоптали пехоту врага, вылетев на свободное пространство. Вслед за ними, расширяя проход, устремились копейщики, секироносцы и толпы конных степняков, родовая гвардия Данишмеда.

Пешие рыцари центральной колонны, охваченные азартом боя, не сразу и заметили, что теперь им придется сражаться в окружении. Почти десятитысячный корпус христиан вынужден был под дождем сельджукских стрел отбиваться от противника, насевшего сразу со всех сторон.

…Отряд Горового епископ Адемар отвел в резерв именно на такой непредвиденный случай. Их первая атака закончилась, толком и не начавшись. Честь быть в первых рядах необходимо было доказать заслугами или длинной родословной, поэтому русичи находились где-то ближе к концу десятитысячного ударного клина. Таким образом, после безудержной скачки они так и не добрались до врага, развернув коней почти в двух десятках шагов от ближайшего сарацина. Гонец от епископа передал Горовому приказ отойти к обозникам, которых христианские военачальники держали в резерве.

Остатки кавалерии франков были отведены во фланги, на помощь двум колоннам своей пехоты, упершейся в каре берберов. И когда из провалившегося центра в тыл христиан вырвались всадники в блестящих доспехах, а затем и тюрки, когда баланс сил качнулся в сторону мусульман, закрывать разрыв пришлось кое-как вооруженным обозникам и всадникам рыцаря Тимо.

Казак не стушевался. Зычно проревев «Deus!» и добавив вполголоса несколько крайне неприличных фраз на родном языке, он послал своего Орлика в сторону высокого всадника в золотом шлеме, командующего прорвавшимися мусульманами. Около знатного сарацина скакал знаменосец с флагом, на котором был изображен меч, окруженный арабской вязью.

Чуть помедлив, за клином кавалерии потрусили и ряды пехоты. Пилигримы и слуги, монахи, конюхи и повара, ездовые – все, кто традиционно должен быть позади, с ревом неслись на супостатов, выстраивавшихся в линию. Азарт битвы. Запах крови. Опьяняющее чувство превосходства. «С нами Бог!»… Вооруженные чем попало, в стеганых куртках или порванных кольчугах, они были сильны духом… И только им.

Захар все еще плохо умел обращаться с длинным копьем, поэтому при приближении к противнику постарался прикрыться щитом и больше думал об обороне. Он направил свою лошадь по левую сторону от подъесаула. Справа в бой скакал Костя.

Хорезмийцы, прорвав строй христиан, начали разворачиваться для повторного удара в спину завязшей рыцарской пехоте, не обратив внимания на кучку всадников, стоявших в отдалении. Атака отряда Горового застала их врасплох. Но наемников все еще было почти полторы тысячи, и выходка горстки конных франков была самоубийственной.

Завязалась сеча.

Вся сила конного удара заключается в разгоне, когда то, до чего не достал копьем всадник, сметает грудью лошадь, а раненых врагов добивают копыта коней, на которых сидят товарищи, следующие за тобой. Прорвавшиеся сарацины не успели разогнаться навстречу новому противнику. Это немного уравняло шансы.

…Захар целил в седоусого крепыша в первом ряду. За долю секунды до того, как копье красноармейца должно было войти в грудь мусульманина, тот сдвинулся в сторону, пропуская острие над плечом. Копье противника врезалось в верхнюю часть щита русича, отчего тот едва не вылетел из седла. Как большинство сотоварищей, хорезмиец воевал без щита, полагаясь больше на доспехи и собственную ловкость. Уже пролетая мимо усача, Захар ощутил чувствительный удар по шее, дыхание сперло, но кольчуга выдержала. Пригодько почти услышал, как разочарованно скрипнули зубы врага – великолепный удар сабли пропал впустую.

Разогнавшаяся лошадь Пригодько врезалась в круп стоявшего следом скакуна, опрокинув всадника вместе с тонконогим жеребцом, и оруженосец оказался один на один с очередным сарацином. Копье застряло где-то в толпе, Захар хватанул врага мечом. Араб легко принял выпад на клинок и ответил уколом в область подмышки. По боку побежала теплая струя крови. Русич прижал руку с мечом и тут же получил два точных удара саблей. Один в голову, отчего лоб под стальным шлемом загудел как колокол, а второй – в инстинктивно подставленный щит. Через пару секунд русич, несомненно, распрощался бы с жизнью, но, на счастье, на сарацина налетел Трондт. Секира лангобарда врезалась в ключицу мусульманина, развалив того почти до половины. Викинг тут же схлестнулся с кем-то справа, а Захар рубанул вражескую спину в блестящем доспехе…