Но тут Эйлин осознала смысл слов «по самым скромным подсчетам». Она не собиралась быть козлом отпущения и помогать ему дольше оговоренного срока.

— Рик, я смогу быть здесь только две недели. Мне нужно будет вернуться к своему «Дельфиниуму».

— «Дельфиниуму»?

— Это мой цветочный магазин.

Ее гордость и радость. Оазис, созданный таким трудом.

— Да, бабушка говорила, что ты работаешь в цветочном магазине.

— Я владею этим магазином. Маленьким, эксклюзивным, отдающим исключительное предпочтение флористическому дизайну.

Эйлин достала из сумочки коробочку для визитных карточек. Открыв ее, она вынула оттуда одну и протянула Рику. На бледно-голубом фоне плотной бумаги рельефно проступал рисунок. Слева был изображен стебелек с изящными цветами, полукругом обрамляющий напечатанное крупными буквами название магазина. Имя владелицы и контактный телефон были скромно даны внизу.

— Очень мило, — заметил Рик, автоматически отправляя визитную карточку в нагрудный карман пиджака.

— Спасибо. Мы на хорошем счету. Можешь посмотреть.

— Я обязательно это сделаю. — Прошло всего несколько секунд, а казалось, что молчание затянулось. Что-то, не поддающееся определению, рождалось между ними, но Рик приказал себе положить этому конец. Он никогда не заигрывал с сотрудницами и не собирался начинать это теперь. Стоит Эйлин только пожаловаться, как обе бабушки встанут на ее защиту. — Так или иначе, меня устроят и две недели. Надеюсь, кадровое агентство что-нибудь предложит к этому сроку.

— Но оно же не единственное. Почему бы не связаться с другим?

Он отрицательно покачал головой.

— Я имел дело со многими. Это всегда присылает квалифицированных работников. Большинство остальных — нет.

— А почему ты не позаботился об этом заранее, еще до ухода Марго?

— Хороший вопрос, — ухмыльнулся он с кислым выражением лица. — Конечно, надо было. Но навалилось столько работы, что когда я немного высвободился, то обнаружил, что она уже ушла. Кстати, в последний месяц Марго не отличалась особой организованностью и исполнительностью.

— Наверно, голова у нее была занята куда более важными делами.

— Полагаю, что да. — Его помощник-секретарь ушла с работы даже несколько раньше положенного срока. Все последнее время мозг Марго был парализован глубокими гормональными процессами, произошедшими в ее организме. Он надеялся, что, родив ребенка, она восстановится в прежней форме. — Я доволен тем, что она вернется на работу вскоре после родов.

— Это просто позор, — возразила Эйлин.

— Гм… Почему?

— Потому что, если бы у меня был ребенок, я бы предпочла остаться дома и заниматься им. Многие женщины вынуждены работать, но если есть альтернатива…

— Марго просто с ума сойдет, если ей нечем будет заняться в течение дня, — аргументировал Рик, вспоминая рабочий энтузиазм своей секретарши. — Она в делах, как рыба в воде.

— Маленькие дети тоже доставляют достаточно много хлопот.

Его передернуло от одной мысли, что Марго может превратиться в мамашу-домоседку.

— Перестань. Марго должна вернуться в компанию. Она главный администратор этого офиса.

— Тогда, возможно, она и вернется, — сказала Эйлин, выдвигая верхний ящик стола, инспектируя содержимое.

— Не надо об этом больше говорить, а то сглазишь.

— Очень зрелое суждение. — Она задвинула верхний ящик и принялась за другой, пробираясь сквозь кипу блокнотов, коробок с карандашами и пакетиков с шоколадными конфетами. Одну она все-таки взяла и, освободив от серебряной обертки, отправила себе в рот. — А есть у нас чайник?

— Вот здесь.

Он показал рукой и отвернулся, чтобы не видеть, как она облизывает нижнюю губу.

— Прекрасно, — пробормотала Эйлин. Уверенно шагая по комнате к низкому дубовому буфету, она искоса взглянула на Рика. — Поскольку это мой первый рабочий день, то, в качестве исключения, я подам тебе чай. Но впоследствии ты будешь это делать сам. Я не официантка, а секретарь. И притом временный.

Временный, напомнил он себе, не отрывая взгляда от грациозных изгибов ее фигуры.