А потом вдруг подскакивает: какая-то маленькая штуковина ударяет его в грудь и прилипает к одежде. Она похожа на клубок проводов с пластмассовой лампочкой посередине. Мистер Прентисс-младший подсовывает под нее нож и пытается оторвать, но штуковина остается на месте. Он с ухмылкой поднимает взгляд на Виолу:

— Не знаю, что это за фигня, сестрица, но она не сработала.

И тут ТРРРБАХ!!!

Яркая вспышка света, и кто-то резко дергает меня за шиворот — я опять начинаю задыхаться. Падаю на спину, а мистер Прентисс-младший начинает биться в конвульсиях: маленькие вспышки света бегут по проводкам в его тело. Отовсюду валит дым и пар — из рукавов, из ворота, из штанин. Нож летит в сторону. Виола все еще пытается оттащить меня назад, а Прентисс-младший тем временем валится на землю, лицом в грязь, прямо на свою винтовку.

Виола отпускает меня, и мы падаем на невысокую дорожную насыпь. Я опять хватаюсь за шею, и примерно секунду мы просто лежим, отдуваясь. Вспышки и искры гаснут, мистер Прентисс-младший дергается в грязи.

— Я боялась, — начинает объяснять Виола, — что из-за дождя тебя тоже ударит током, но он хотел тебя порезать…

Я молча встаю, мой Шум сосредоточен на одной мысли, глаза не отрываются от ножа. Я иду прямо к нему.

— Тодд… — окликает Виола.

Я поднимаю нож и встаю над Прентиссом-младшим.

— Умер? — спрашиваю я, не глядя на Виолу.

— По идее не должен, — отвечает она. — Напряжение было не…

Я замахиваюсь ножом.

— Тодд, нет!

— Назови хоть одну вескую причину, — выдавливаю я, не отрывая глаз от Прентисса-младшего.

— Ты не убийца, Тодд, — говорит Виола.

Я резко оборачиваюсь, мой Шум ревет, как дикий зверь.

— НЕ ГОВОРИ ТАК! НИКОГДА ТАК НЕ ГОВОРИ!!!

— Тодд… — Виола протягивает ко мне руку, пытаясь успокоить.

— Это из-за МЕНЯ мы влипли в неприятности! Они НЕ ТЕБЯ ищут, а МЕНЯ! — Я поворачиваюсь обратно к Прентиссу-младшему. — И если мы убьем хотя бы одного из них, быть может…

— Тодд, нет, послушай… — говорит Виола, подходя ближе. — Да послушай!

Я перевожу взгляд на нее. Шум у меня такой гнусный, а лицо так искажено от злости, что она секунду мешкает перед тем, как сделать еще шаг вперед.

— Послушай, что я тебе скажу.

А потом из Виолы выливается столько слов, сколько я еще никогда от нее не слышал.

— Когда ты меня нашел, ну там, на болоте, я бегала от этого жуткого Аарона уже четыре дня, и ты был вторым человеком, которого я встретила на вашей планете. Ты напал на меня с ножом — вот с этим самым ножом, — и тогда мне показалось, что ты точно такой же злодей.

Виола по-прежнему показывает мне ладони, бутто я конь Прентисса-младшего, которого надо утихомирить.

— Но уже очень скоро, еще до того как ты рассказал мне про Шум, Прентисстаун и все остальное, я поняла, какой ты на самом деле. Люди это видят, Тодд. Мы чувствуем, что ты не можешь причинить нам вреда. Ты не такой.

— Ты ударила меня палкой, — говорю я.

Виола подбоченивается:

— А чего ты хотел? Кинулся на меня с ножом!.. И не так уж сильно я тебя ударила.

Я молчу.

— Ты перевязал мне руку и спас от Аарона, — продолжает Виола. — А потом увел с болота, где рано или поздно меня бы убили. Вступился за меня перед тем человеком на огороде. И не бросил одну, когда нам пришлось уйти из Фарбранча.

— Нет, — тихо проговариваю я. — Ты все неправильно понимаешь. Нам пришлось бежать из-за меня…

— Наоборот, Тодд, я наконец-то все понимаю. Почему они так хотят тебя поймать? Почему за тобой гонится целая армия — через горы и долы, через всю вашу планету? — Виола показывает на Прентисса-младшего. — Я слышала, что он говорил. Зачем ты им сдался? Неужели тебе не кажется это странным?

Яма во мне становится глубже и чернее.

— Потомушто я не такой, как они.

— Вот именно!

Я выпучиваю глаза:

— А что тут хорошего, не пойму? Они хотят убить меня, потомушто я не убийца!

— А вот и нет, — возражает Виола. — Они хотят не убить тебя, а сделать убийцей.

Я растерянно моргаю:

— Чего?

Виола делает еще шаг в мою сторону:

— Если ты станешь таким мужчиной, какой им нужен…

— Мальчиком. Я еще не мужчина.

Она отмахивается:

— Пойми, если им удастся извести в тебе все хорошее и доброе, ту часть твоей души, которая не позволяет убивать, они победят! И если они сделают это с тобой, то потом смогут поступить так же со всеми остальными. Они победят. Победят, слышишь?

Виола стоит совсем рядом. Она кладет свою руку на мою, в которой зажат нож:

— Нет, это мы их победим. Ты их победишь, не став таким, как им надо.

Я стискиваю зубы.